По следам Одиссея

 

Как опытный рыбак, Большой Василий закинул крючок с наживкой, рыбка его захватила, но он сразу не подсекал. Пусть хорошо захватит крючок, чтобы уже наверняка. Если рыбка срывается с крючка, она уходит из этого места. И уже второй раз ее не поймаешь. Большой Василий не мог допустить такого, потому что на кону стоял вопрос жизни и смерти. Захватывай! Захватывая наживку! И тогда ты не спрыгнешь! Наивная рыбка теряет осторожность, запах добычи пьянит ее и не предвещает, как она уверена, никаких опасностей.

А когда ты убедишься, что рыбка крепко засела на крючке и уже ни за что не сорвется, ты ее подсекаешь.

Вот они блеснула над водой, упала в траву, подскакивает, жадно дышит жабрами. Рот ее открыт. И тогда к ней приходит понимание, что она обречена, попалась на глупую уловку, дала себя обмануть самым бесстыдным образом. Большой Василий почувствовал, что жертва крепко сидит на крючке. Ну, что же пора, мой друг, пора на бережок. Заигрались мы с тобой! И он стал натягивать леску, чтобы единым взмахом выбросить рыбку на берег. Но рыбка ни сном ни духом не ведала о том, что она уже крепко сидит на крючке.

- Многоуважаемый Харон! Камера будет ваша. Я не могу отказать вам. Даже если бы вы потребовали мою жизнь. Одна маленькая просьба, которая, надеюсь, не обременит вас. Мне так хочется прокатиться на вашей ладье вместе с этими достойными молодыми людьми. Надеюсь вы не сможете мне отказать в этой ничтожной услуге?

Харон кивнул. Его в это время интересовала только камера. Он скорее всего и не понял, о чем его попросил Большой Василий.

Камера теперь была его. Волшебный аппарат! Светясь улыбкой, Большой Василий направился к ладье. Лицо его так и светилось довольством. Шел он, не торопясь, полный достоинства и самоуважения. Он провел самого Харона.

- Мы-то как же? – простонали его друзья. В спину босса. – Мы-то что теперь? Как же так?

Они стояли на месте, не понимая, что произошло. Большой Василий вышагивал к ладье. И даже не повернулся к своим коллегам и подельникам. Они для него уже не существовали.

 

- Буцефал не выдержит троих! – бросил на ходу, не оборачиваясь, Большой Василий. Он уже стоял возле ладьи. – Спасайся, кто может и как может. Такова диалектика жизни.

От этого им стало совсем нехорошо. Что это еще за таинственный Буцефал, который не предназначен для троих? Они стояли растерянные и жалкие, еще не веря в случившееся.

Сесть в ладью Большому Василию не удалось. Он никак не ожидал такого, а поэтому растерялся. Ведь всё так удачно сложилось.