По следам Одиссея

Он снова кружился вокруг папки. – Какой-то он чудной!

Чертенок похож был на дауна. Хотя, может быть, все черти в детстве такие, пока не подрастут. Он постоянно кривил рожицы, весь ходил ходуном и не мог ни на секунды оставаться без движения.

- Я и сам понять не могу, - промолвил папа. – Нахватаются ученых слов. А зачем это? Но общий смысл я уловил. Он уверен, что мы подарим ему эти хорошие игрушки. Весьма самонадеянный молодой человек. Это не есть очень хорошо. Особенно в общении с нами. Но, сына, откуда им знать правила этикета.

Сразу видно, что двоечники.

- У него что ли день рождения? – спросил чертенок. – Почему он хочет получить от нас подарок? Подарки дарят на день рождения. А если не на день рождения, то где же напасешься подарков?

- Слышь, чувырло! Как там тебя? А, впрочем, без разницы. Мне с тобой в разведку не ходить. Интересуемся тут: ты не изменник случайно? Вот Мафусаильчик спрашивает.

Большой Василий отрицательно покачал головой. Он еще не въехал в тему, несмотря на незаконченное высшее.

И никак не мог понять, вернут им пистолеты или сразу забыть.

- Жаль! Жаль! А то бы мы подарили тебе чего-нибудь. Мы же понимаем! Мы же черти!

Мафусаильчик захихикал. Не скажу, что его смешок вызвал в моей душе положительные эмоции. Сынок переглянулся с папой. Родители захохотал уже по-взрослому. Нам стало жутко от их смеха. Ничего хорошего чертовский смех не предвещает.

- За пазуху угольков! – предложил сыночек. – Пусть они греют его сердце в память о нас. Бесконечную вечность! Мне кажется, папка, наш подарок ему понравится.

- На раскаленной сковородочке! Оха-ха-ха! Представь, сынок, как он будет танцевать.

- Да сверху кипяточком польем! Такой тоненькой струйкой прямо на макушку умной головы! Потихоньку-полегоньку, чтобы прочувствовал, именничек ты наш дорогой!

Понял Большой Васька, что перегнул, надеясь вернуть собственность, но, как теперь вывернуться из этой ситуации, он не знал. А вдруг это не пустые угрозы? От чертей можно всего ожидать.

Схватят и поволокут к своим котлам и адским огням. Тогда уже думать будет поздно. Что с них возьмешь? На то они и черти, чтобы доставлять неудобства людям. Нужно было что-то предпринять, сказать, чтобы это успокоило чертей.

Тут помощь пришла с неожиданной стороны, когда Большой Василий уже прощался с жизнью. Выступил Цербер и встал рядом с чертовской парочкой. Та сразу утратила вальяжный вид. Черт теперь был сама скромность. А Мафусаильчик больше не кривлялся.