Несвятая Троица

Так что моя вам благодарность, Флекс и Кназарр, - она кивнула орку и гоблину, которые, отвернувшись, снисходительно посмеивались над такой откровенно детской обидой, - вы мне очень помогли. За сим я вас больше не задерживаю. Единственная просьба, - лукаво добавила она, - если собираетесь покидать город – прошу вас задержаться на пару дней. Для вас могут наступить, - она сделала секундную паузу, подбирая подходящие слова, - благоприятные обстоятельства.

Всё же справившись со своими эмоциями, орк и гоблин вежливо кивнули госпоже Мамее, попрощались и покинули кабинет.

Трино же, едва орк и гоблин закрыли за собой дверь, надулся, скрестил руки и отвернулся от ректора.

- Мальчик мой, - ласково сказала она, не отводя от него взгляда, - ну не сердись на меня. Ты же знаешь: всё, чему я тебя учу, в конечном счёте только идёт тебе на пользу. Ведь скоро ты покинешь это место и должен будешь сам отстаивать свои интересы. И потому этот урок стоит усвоить сразу: не всегда всё будет идти так, как тебе нужно и как тебе хочется.

До тех пор, пока ты действовал под моим покровительством и выполнял мои поручения, с подобным ты почти не сталкивался. Но скоро этого не будет… и тебе придётся проявлять куда большие гибкость и смекалку, добиваясь своего.

Лицо Трино немного разгладилось, но он по-прежнему ничего не говорил, и во взгляде ещё сквозила обида.

- Всё же сердишься, - сказала она, вставая и подходя к висевшему за её спиной зеркалу. Наблюдая за отражением Трино, она продолжила, - что ж, понимаю.

Такому учиться никогда не бывает легко. Да что уж там, взрослеть всегда тяжело: я и сама через это прошла, и помогала в этом многим другим.  И всё же есть ещё одна вещь, о которой нам обязательно нужно поговорить прежде, чем ты покинешь стены Университета. И вот за это, - она глубоко вздохнула, - ты действительно вправе на меня сердиться…

Она медленно обогнула кабинет, подходя к Трино сзади.

- То, что я открою сейчас, даст тебе право возненавидеть меня, - прошептала она, положив ему руки на голову, - однако я умоляю тебя понять всего лишь одну вещь: я хотела защитить тебя.

Защитить от ужасов, что тебе пришлось пережить в столь юном возрасте. Ты остался сиротой в возрасте девяти лет – так хоть право на детство я тебе сохранила.

Мгновение спустя через её ладони потекла энергия, которая растворила скрепу, сдерживающую страшные воспоминания.

Память – очень цепкая штука, особенно если воспоминания завязаны на эмоциях.