История одного пета

– Эй, люди! Помогите! На меня лошадь напала! – крикнул он в сторону шорохов.

Вот же чудак человек! Даже не подумал о том, кому именно понадобилось разговаривать шепотом в темной конюшне ночью!!! 

Как будто по чужим подвалам не лазил с пацанами. Вот вы, да-да, именно вы – если полезли бы в чужой подвал, то стали бы звать на помощь? Вот и я думаю, что вы дружите с головой. Ну да ладно, спишем его неосторожность на необычность положения и нехватку времени для адаптации. 

Нет, он не дебил, он просто растерялся.

Жаль, что Павел понял промах только тогда, когда тип в черной одежде приставил нож к его тощей шее. Незнакомец оказался крепко сбитым мужчиной со зловещей рожей, в грубой куртке, подпоясанной веревкой. На кучерявой голове застряла солома и несколько щепок, на испачканном лице зияла щербатая ухмылка. Мужчина потянулся левой рукой к Пашкиному лицу, собираясь заткнуть рот. 

Я мысленно простил моему напарнику все прошлые огрехи и поклялся посвятить остаток девяти жизней жестокому мщению.

И в этот момент произошло нечто из ряда вон выходящее (как будто всё, что с нами происходит, должно восприниматься как само собой разумеющееся).

Когда незнакомец накрыл рот Павла грязной ладонью, то лошадь, утомленная борьбой с перегородкой, воспрянула духом. Она посчитала увеличение зрителей за поддержку в деле наказания хама и удвоила усилия для освобождения ноги. Ей это удалось. Копыто пронеслось над головой Павла в обратную сторону. Но на этом лошадь не остановилась. Она, окрыленная успехом, вновь вернулась к решению отвесить полновесную оплеуху мерзавцу, который посмел покуситься на её пышную гордость.

Тресь!!!

Так как Павел при виде ножа смело вжался в солому, то плюха досталась перепачканному типу. Лохматая голова впечаталась в злосчастную перегородку. Впечаталась и застряла. 

После этого лошадиная морда гордо поднялась вверх – миссия завершена, и мстительное животное вернулось к прерванному занятию. Отошла к кормушке и попутно пожаловалась своей товарке на испорченные нравы современной молодежи.

Что удар достался другому двуногому существу, нимало не волновало лошадь – её месть свершилась, плюху она отвесила, а там пусть между собой сами разбираются.

– Ох, и ни х…– я снова заткнул рот Павлу, пока он не высказал то, что давно вертелось на моем языке.

Испытав всю величину гнева оскорбленной лошади, незнакомец висел в перегородке в позе напуганного страуса и, судя по обвисшим рукам, не собирался покидать временное пристанище.