История одного пета

Пока люди обступили лежащего Павла и на своем тарабарском языке обсуждали его дальнейшую судьбу, я подобрался к облезлому чуду, дабы узнать, где мы оказались:

– Привет, киска! Есть чем угостить усталого путника, у которого, кроме грязного сапога, во рту не было и маковой росинки? А то так пить хочется, что даже переночевать негде!

– ПФФФ! – в ответ раздался звук, какой издает спускаемая автомобильная шина.

Да, признаюсь, обтрепался за время, но ведь не до такой же степени, чтобы от меня шарахались как от вшивого Мурзика и при этом ещё шипели.

Как не пытался я успокоить эту неадекватную кошку, как не строил умные и добрые рожи – все усилия пропали даром.

 Черная фурия выгнула спину и начала пускать искры по облезлому тельцу. Опасно – током ещё долбанет. Разочарованно плюнул в её сторону и вернулся обратно к моему связанному другу. Неадекватная особа ещё чуточку пошипела и исчезла из виду.

Двое мужчин понесли Павла в сторону серых палаток. Бородатый пришел в себя и что-то пасмурно ворчал, женщины визгливо отвечали, а мужчины прятали усмешки в кустистые бороды.

Это не радовало пострадавшего мародера. Злобные взгляды не сулили моему товарищу ничего хорошего.

Павла занесли в палатку и тут же вышли, оставив моего друга внутри. Я шмыгнул следом – не оставлять же его одного. Если получится, то и веревки смогу перегрызть. Глаза сразу же привыкли к полумраку, это людям надо долго и упорно моргать, у котов всё гораздо проще.

Павел смирно лежал возле небольшого костерка.

Над веселыми языками пламени в котелке бурлило что-то неприятно пахнущее, будто в помои бросили стоячие от грязи носки вместе с многократно использованными подгузниками.

Со стен свисали связки лука, пучки белесых корешков и пара страшных черепов неизвестных животных с большими зубами – среднее между слоном и динозавром. Под полотняным пологом пахло дымом, благовониями, сушеными травами и не менее сушеной старостью.

Отчасти амбре несло от древнейшей старухи в углу. Вращая глазами (вернее одним глазом – левый оставался недвижим и лишь тускло поблескивал), она почесывала бородавку на носу.

Одета в какое-то невообразимое количество юбок, я смог насчитать пятнадцать, за точность не ручаюсь. Бурая рваная кофта висела на тощих плечах как на вешалке. На морщинистой шее переливались в свете костерка блестящие бусы из монеток разной величины. В довершение полной картины ослепляло большое кольцо в ухе, такое же, как у нас на гардинах, только из золота.