Иафет в поисках отца

Одежда его состояла всегда из светло-фиолетового сюртука и такого же цвета жилетки, белого галстука и, высокого воротника рубашки, в который он мог скрыть свою физиономию; в правой руке он носил всегда толстую черную трость с золотым набалдашником, точно так, как представляют в карикатурах доктора на консилиумах, но разговор и манеры его были еще страннее фигуры: когда он начинал говорить, то всякий почел бы это за шум от полета какой-нибудь стаи птиц. Сверх того, он имел привычку примешивать всюду «гм», что составляло промежуток в его мысли, которую он всегда оканчивал любимыми словами «и так далее».

После разговора он отходил обыкновенно в другую часть комнаты, в угол или к печке, приложив трость к носу и нагнув голову на сторону с самодовольным выражением.

Когда я был представлен ему, он говорил с двумя смотрителями.

– Вот мальчик, – сказал один из них, – его зовут Иафет.

– Иафет! – сказал Кофагус. – Гм… по писанию Сим, Хам… гм… и так далее. Этот мальчик читает?

– Очень хорошо и так же хорошо пишет.

Рекомендую его вам как милого ребенка, Кофагус.

– Читает, пишет, разбирает по складам… гм! Внедрим в него начала аптекарского искусства… писать сигнатурки… гм… потом будет человеком, доктором медицины… и так далее, – говорил Кофагус, ходя вокруг меня и вращая тростью перед моим носом и по временам рассматривая мою физиономию наблюдательным оком.

После этого осмотра я был отпущен, а на следующий день одет с ног до головы в новое платье и приведен привратником в лавку Кофагуса, которого, впрочем, не было, когда я к нему явился.

Глава II

За конторкой стоял высокий краснолицый молодой человек, но казалось, что румянец этот был в нем признаком чахотки. Он делал пакеты по рецептам, а возле него стоял чумазый мальчуган с ящиком для доставки всех лекарств по адресам. Молодой человек, стоявший за конторкой, был помощник Брукс, которому оставалось еще учиться полтора года. По прошествии этого срока друзья его хотели самого его сделать хозяином, и это заставило Кофагуса взять меня, выучить и сделать помощником, когда выйдет Брукс.

Этот молодой человек был очень тих, любезен и снисходителен ко мне и мальчику-разносчику. Последний служил Кофагусу из-за одного насущного хлеба. Привратник, рассказав Бруксу, кто я, оставил меня с ним одного.

– Хотите ли вы быть аптекарем? – спросил меня Брукс с приветливой улыбкой.

– Я не вижу причин, почему бы мне не хотелось этого, – ответил я.