Пикселем по голове

Неужели тебе не казалось, что так много случайностей — перебор? В своем мире ты был ничем, пустым местом. Тебе там хотя бы раз улыбалась по-крупному удача? А тут вдруг раз — и на тебя опрокинулась телега с везением! Ха! Не бывает такого.

— Но зачем, — я сел на пол, пытаясь осознать все то, что услышал сейчас от герцога.

— О! Вот мы и подошли к самому интересному. Ты, конечно, уже знаешь про барьер, верно?

Я кивнул.

— Но понятия не имеешь, зачем он нужен, так?

Я опять кивнул.

— Ну-с, погнали. Миллиарды лет тому назад великие космические боги…

— То есть, ваши местные боги? — уточнил я.

— Тьфу, — пренебрежительно сплюнул он. — Конечно, нет. Местные боги — это ерунда, бутафория. Такие же беспомощные создания, как и все местное население. Жахнуть молнией, какого-нибудь кентавра в соавторстве и лошадью настругать, землю потрясти — вот и все, на что они способны. Так вот, миллиарды лет тому назад настоящие боги, великие космические сущности, правящие вселенными, решили, что кустарный способ производства еды — не для них.

Ты следишь за моим рассказом? — уточнил Умор.

Я растерянно кивнул.

— Хорошо, — удовлетворенно констатировал некромантский герцог. — А то тебя так часто били по голове, я малость переживал. В общем, диеты у этих вселенских богов была специфической. Они пожирали миры. И вот, стало быть, разыскивать эти миры, исследовать, а потом поедать им стало некомфортно. Сложно, затратно по времени и силам и неэтично. И вот прогресс привел их к возможности создавать гигантские замкнутые экосистемы, своего рода курятники, для выращивания провианта.

Экосистема представляет собой кусок пространства, ограниченный специальным пространственно-временным барьером. Барьер этот пропускает внутрь что угодно, но наружу — только мертвое. Все еще следишь?

— Ага, — я кивнул, как завороженный; больше бредятины мне еще не доводилось слышать, но увлекало просто страсть как.

— Так вот, — продолжил Умор, — великие вселенские боги принялись загонять внутрь этих барьеров целые своры всякой живности.

Щепотку того, кучку этого, стакан того-то. Каждой твари, так сказать, по паре. Не, ну это так ради красного словца. Ну, на самом деле они зашвыривали не по две зверушки, а целые популяции. Аурдения — один из таких миров. Когда-то давно они швырнули сюда дварфов и гномов, драконов и гоблинов, богов, фей, кучу прочей ерунды. И вся эта ерунда зажила, кое как сформировала свой образ бытия, выстроила какую-то иерархию.