Пикселем по голове

 

Мы двигались по направлению к трактиру, слушали Элеонору, непрерывно ее восхваляли и всячески ей сочувствовали, так что к моменту, когда мы достигли пункта нашего назначения, она уже чувствовала себя практически богиней. Первый шаг в ее обработке можно было признать успешно завершенным.

— А вы, Дима, — спросила у меня Элеонора, когда мы уселись за дубовым столом, и заранее предупрежденный бармен, непрерывно вознося ей похвалы,  поставил пред ней стакан пива, — как дошли до жизни такой? В смысле, что вы, вроде бы, крестьянин, но у вас и манеры, и речи, и параметры совершенно не соответствуют статусу.

Я на некоторое время призадумался, пытаясь разобраться, что и как мне стоит ей говорить, но потом, к своему собственному удивлению, начал выкладывать чистейшую правду:

—  Я сделался крестьянином по совершенной случайности. Вообще я не отсюда, но это очень сложно объяснить. Представьте, например, что вы играете в шахматы… У вас тут знают шахматы?

Элеонора отрицательно помотала головой:

— Шахматы мы не знаем.

Это что-то типа игры убей-и-отрежь-гениталии?

Я поперхнулся пивом и решил даже не уточнять, что это за игра такая. Перефразировал и продолжил:

— В общем я прибыла из таких далеких мест, где вот это все — герои, крестьяне, злые синицы, божьи коровки, слизни, драконы и маги — что-то вроде игры. 

— Хммм, — девушка задумчиво почесала лоб. — Никогда не слышала про такие места. Неужели это что-то, находящееся за барьером? И как же вам удалось его преодолеть?

Я проигнорировал ее слова, разумно сочтя, что речь идет о какой-то местной штуковине, с которой пока не имел дел, и продолжали:

— В общем, в тех краях я был страшным неудачником, постоянно косячил и довел свою жизнь до такого состояния, что, в общем-то, не особо был ей рад.

И только тут я, увидев, как живут местные крестьяне, сообразил, что прежняя моя жизнь была настоящим раем. Мои местные собратья совершенно бесправны, у них нет ни сил, ни возможностей для того, чтобы как-то это изменить. Они самые жалкие и замученные создания вашего мира. И, думаю, мое здесь появление и попытка как-то их судьбу улучшить, это что-то вроде моего обета перед моей прошлой жизнью и жизнью нынешней. Я, что ли, должен как-то искупить то, что не ценил раньше, заставив этих людей понять, что их ужасное положение совершенно ненормально.

— Вы хотите улучшить жизнь этих людей? — заинтересовалась Элеонора.