Пикселем по голове

Что ж, для меня все это было не ново — с ранних лет я, когда чувствовал, что планы мои обернулись прахом, опускал руки. И все мои успешные и дивные приключения в этом странном пиксельном мире никак не смогли это исправить.

В какой-то момент Элеонора нарубила достаточно крестьян, чтобы получить повышение параметров. В облаке разноцветной пыли появилась фея, оценила обстановку взмахнула палочкой, потом печально посмотрела на меня, как бы говоря: «А я ведь предупреждала!», и исчезла. И почти сразу после этого чей-то яростный удар мотыгой свалил Элеонору с ног.

Тут я не выдержал, мгновенно расставил в голове приоритеты и взметнул таки над головой клинок, намереваясь расчистить себе дорогу к телу оглушенной подруги. Но было уже слишком поздно — единовременный удар десятков яростных мотыг повалил меня на землю, и в тот же миг пиксельное небо надо мной погасло, и я провалился в бездонную черноту.

Глава 11

Я с трудом пришел в себя в каком-то мерзком мокром пиксельном помещении. Голова болела, перед глазами все плыло.

Я ощупал руками свое тело, и обнаружил, что, конечно, все мои доспехи, амулеты и кольца пропали. Я присмотрелся к табличке с параметрами.  Сила 5, Атака 4, Защита 5 — гласила она. Мои обычные параметры после вычета всех бонусов, полученных от оружия и вещей. Что ж, хотя бы не обнулился, уже радость.

Я попытался подняться на ноги и тут же больно стукнулся головой о низенький и влажный потолок. 

— Вашу ж мать! — выругался я, сообразив, что стоять я могу только склонившись в три погибели.

 

Я протянул руки и ощупал окружавшее меня пространства. Корявые ржавые прутья. Попробовал раздвинуть их руками, но моих сил, естественно, оказалось недостаточно. Я померял свою клетку шагами и обнаружил, что и в длину и ширину она тоже очень маленькая. Водном из углов комнатушки я нашел череп, в другом — миску с засохшим до состояния камня хлебом и стакан дурно пахнувшей воды.

«Что ж, наверное такова судьба всех наивных недальновидных революционеров…» — с грустью подумал я и тут же дал себя клятвенное обещание никогда больше не ввязываться в революции и не пытаться освобождать угнетенные народы.

Ибо, как верно гласила древняя пословица, благие намерения привели всех — и меня, и мою подругу, и даже несчастных крестьян — в самое адское пекло. 

Я был в тюрьме, Элеонора — неизвестно где, а крестьянами отныне правил хитрый и безжалостный вор-диктатор. «Стоило оно того, Дима?» — спросил у себя я. Ответ был очевиден.