Пикселем по голове

 

Петух не успел плюнуть еще раз — голем все-таки убрал свой ледяной защитный слой. Но убрав его, он тут же стал доступен для внезапно яростных атак моего товарища по гладиаторскому цеху. Удар! Еще удар! Еще один!

Вскоре все закончилось. Голем без движения повалился на землю, а израненный петух встал над его поверженным телом. Герцог поднялся со своего места, чуть подождал, а затем уверенным жестом выбросил вперед кулак с опущенным вниз пальцем. И в эту же секунду меч моего бывшего надзирателя с треском опустился на ледяную шею.

И вновь над петухом кружилась увеличивающая его параметры фея, и вновь на арену летели цветы и предметы женского белья, и вновь толпа бурлила от восторга. Однако я все это не замечал: мой взгляд был прикован к герцогу. Я видел, как он, усевшись обратно на свое место, переводит взгляд с  поверженного голема на Элеонору и обратно. Он, очевидно, был неглупым некромантом, и, судя по всему, догадался, что два подряд раза, когда одни и те же участники боя воспользовались выдуманным им и рассказанным Эле приемом, были совсем неслучайны.

И опять мне на мгновение показалось, что герцог исполняет роль, что недовольство в его взгляде какое-то наигранное. Но, едва успев зародиться, сомнение это поспешно испарилось. С чего бы мне вообще такое представлять? Нет, наверняка герцог был в ужасной ярости!

По выражению лица Элеоноры я понял, что она тоже сообразила, что судьба ее повисла на волоске. Что ж, по всей видимости это значило, что в следующем раунде она уже не сможет нам помочь.

А помощь бы ее ой как пригодилась. очередным нашим с петухом соперником стал гигантский трехглавый и дышащий огнем муравей. Он с огромной скоростью носился по арене, щелкал могучими челюстями и периодически выдувал из себя сноп ужасного пламени. Сила: 70, Атака: 80, Защита: 60. Казалось, что этот негодяй не имел слабы мест.

Я бросил исполненный надежды взгляд на Элеонору, но она сидела без движения и смотрела куда-то в противоположную от арены сторону.

Разумеется, я бы не смог разглядеть на таком расстоянии, но мне почудилось, что на щеке ее, отразив местное тусклое солнце, блеснула пиксельная слеза.

«Божечки, да она ж прощается со мной!» — пронзила меня пугающая мысль. В этот самый момент я понял, что вот и финиш моей истории. Я слишком долго бегал от судьбы и избегал катастрофы исключительно благодаря какому-то нечеловеческому везению, но всему однажды приходит неизбежный конец.