Гарри и его твари

Для немытого эзотерика стало великим откровением, что магии можно обучиться — при наличии способностей, разумеется, что профессор МакГонагалл умеет обращаться в кошку и что метла — не подметалка, а летательное средство. И что профессор зельеварения — злобная носатая сволочь.

Утешив малолетку и высморкав ему нос в рукав своего бурнуса, Бакти расплылся в щербатой улыбке и спросил, в каком классе проходят Обливиэйт для стирания памяти.

— Это мы ещё не проходили, — ответил тот, шмыгнув носом. — Это нам не задавали.

— Вот и чудненько, — расплылся пуще прежнего Бактериус и потёр ладони. — А теперь, цыплёночек, заруби на своём сопливом носу: или ты передаёшь мне все знания, которые сволочной профессор вдолбил в твою глупую голову, или я прямиком иду в ваше Министерство Магии или как его там, и докладываю по всей форме, что ученик такой-то нарушил Статут о Секретности, рассвистев на всю деревушку о магическом мире. Меня потом, конечно, шарахнут Обливиэйтом, но ты-то к тому времени будешь сидеть в Азкабане и стенать на нарах до конца своих дней: «О, зачем я не послушался Бактериуса! Был бы теперь начальником Аврората…» Ну, как тебе такой расклад?

Мальчишка поскрёб тыкву и согласился.

Ещё бы.

Несмотря на всю свою чудовищную дурь, Бакти оказался достаточно умён, чтобы запомнить всё, что сообщал ему подшефный. Да, он понимал, что маглы магами не становятся, и сколько ни ори «Авада», зелёная вспышка из шариковой ручки не вылетит.

Но годы медитации сослужили свою службу. Видимо, где-то что-то тихонько накапливалось, и профуканная молодость наконец-то вылезла неожиданным результатом — к худу или к добру, судить не нам, но у Бакти каким-то кандыбобером начали проявляться магические способности.

Вот только были они с брачком. Первое же сваренное оборотное зелье чуть не отправило на тот свет пол-Хогвартса одним лишь испарением, а сам сваривший не успел к нему даже прикоснуться, упав, как тростинка, к подножию котла.

К счастью, двоечник успел сбегать за носатым профессором, и тот обезвредил отраву, счистив попутно двести пятьдесят баллов с Гриффиндора. После того случая Бакти взял себе псевдоним Цианидис.

Оклемавшись после магического дебюта, Бактериус устроился на полставки мусорщиком при Хогвартсе и навсегда распрощался с миром маглов. Благодаря подшефному, взявшему вину на себя, об истинном авторе ядовитого зелья никто так и не догадался.