Гарри и его твари

Нэт шевелил рогами по своей новой подружке, да и она тоже оказалась весьма озорной — своими изящными рожками она вытворяла такое, что будь у Нэта кровь не бесцветная, а красная, он бы покраснел от стыда.

Две улитки так распалились, что не заметили подошедшего работника с распылителем.

***

Наруто выцедил трёхсотграммовую банку пива, скатал её в шарик и пульнул в воробья. Не попал. Жизнь была прекрасна. Внезапно его пронзило непривычное ощущение, будто кто-то двумя пальцами тащит его за ухо. Наруто применил приём каратэ, но от пива координация ухудшилась, и он, вместо того чтобы отправить противника в нокаут, сам сверзился со скамейки.

Над ним возвышался Гарри, недобро поблёскивая очками.

— Где второй? — зловеще процедил он.

— А? Что? — Наруто встал, отряхнул штаны и увидел одинокую улитку в контейнере. — …! Ты ж сам крышку не закрыл.

— Я не могу всё помнить! — прошипел Гарри. — У меня и так чердак забит под завязку, 4277 заклинаний — это тебе не фунт изюму.

Тебе трудно было взять и закрыть?

— Ни, я их боюсь! Они противные.

— Тьфу на тебя! Пошли искать. Если не найдём, я…

Угроза Гарри так и осталась невысказанной. Оглядев лужайку, он увидел человека в форме дезинсектора, склонившегося над клумбой с портулаками.

6. Любовь побеждает смерть

Сонтхи с детства готовился к карьере дезинсектора. Сколько себя помнил, он безжалостно давил насекомых, а образ первого таракана хранил в памяти до сих пор — тот целую минуту дёргал лапками и усами, расставаясь с жизнью.

«Так тебе и надо, враг человечества», — подумал тогда Сонтхи и для верности припечатал врага сандаликом. Подумал-то он, конечно, другими словами, потому что говорить тогда ещё не умел, только гукал. Он и ходить-то едва научился. Но почти каждый его детский неуверенный шажок обрывал чью-то насекомую жизнь.

Неделю назад Сонтхи исполнился тридцатник, и вот уже двенадцать лет он верой и правдой трудился на благо курортного городка, избавляя дома, учреждения и территории от вредителей.

Ни одного клеща, ни одной зелёной мухи не пропустил доблестный работник, щедро поливая ползучую и летучую гадость гадостью жидкой. Под раздачу попадала всякая мелочь — и пауки, и мыши, и улитки, но суровое сердце дезинсектора ни разу не дрогнуло. Насекомые его проклинали, а люди благодарили: платили сколько положено, а иногда ещё и отстёгивали чаевые.