Гарри и его твари

Джо, как всегда, злорадно заржал, Нэт радостно подпрыгнул и начал непристойно шутить о том, какими гармоничными теперь будут взаимоотношения в их маленьком коллективе, а озабоченная Фифи как лезла к Наруто, так и продолжала лезть со словами:

— О, круто. Я с девочками ещё ни разу не пробовала.

— Да отвалите вы от меня все! — пропищала Нарута и стремительно поползла удирать.

— Капусты пожри, — посоветовал Джо. — На Фифи сработало, может, и с тобой прокатит.

— Иди на… — крикнула в сердцах Нарута, но капусты всё-таки пожрала.

Она была готова сожрать что угодно, лишь бы вернуть себе если не первоначальный вид, то хотя бы первоначальный пол.

Нэт и Фифи меж тем опять слепились, Джо плюнул и присох к потолку, и постепенно Наруто вновь стал самим собой. То ли капуста помогла, то ли сила воли — шут их знает, но Наруто снова был Наруто. Однако после этого кошмарного случая он держался от Нэта как можно дальше. Да и от Фифи тоже. Мутные они были ребята.

***

А в третий раз номер отмочила Джинни.

С кем поведёшься — от того и наберёшься, и за дни, проведённые в обществе улиток, Наруто перепутал день с ночью. По ночам он ползал, ел и ругался с сокамерниками, а днём спал. Так что когда в полдень его разбудил лютый скрип кровати, Наруто сначала перепугался и начал будить Джо — улита, который единственный относился к нему по-человечески. Ну, с поправками на дерьмовый характер, конечно.

— Пусть скрипит, — зевая, ответил Джо. — Дела людей не должны тебя волновать.

— Но я же сам человек! Я временно так выгляжу! — возразил Наруто, но Джо уже храпел.

«Чего это Гарри с Джинни среди бела дня разобрало?» — задумался Наруто, выставив рога и вглядываясь в тёмную даль в мучительных попытках представить, что там сейчас происходит. К скрипу пружин добавились другие звуки, заставившие его втянуться в панцирь от смущения. Через некоторое время всё стихло, и потянуло дымком гаванской сигары.

«Но этот лопух же не курит, — удивился Наруто.

— Неужели Джинни стала курильщицей? Помнится, он что-то говорил об этом, когда вечером откровенничал над контейнером. Или это…»

— Мне пора. Не скучай, детка, — вдруг раздался совершенно незнакомый мужской голос. — Это тебе на память.

— Крашеный мельхиор?

— Как ты могла такое обо мне подумать? Настоящее золото!

Обалдевший Наруто услышал позвякивание пряжки и шорох одежды.

— А поцеловать? — строго сказала Джинни.