Гарри и его твари

Я что, одна должна тащить на себе весь этот беспредел?

— А так оно всегда и бывает, — неожиданно трезвым голосом сказал Люпин. — Всегда за всех отдувается кто-то один. Даже поговорка есть: валят на ту лошадь, которая везёт. Хотите конфетку? — и протянул ей что-то замусоленное.

— Опять ты со своей дрянью! — заорала Минерва и начала лупить его классным журналом. — Из чего ты их делаешь? Со Снейпом, что ли, спутался? Да ещё и детей кормишь. С такими учителями, как ты, действительно безопаснее на дистанционке!

Снейп смотрел на потасовку брезгливо — как впрочем, и на всё остальное.

Он незаметно для других уже восьмой раз телепортировал вино из запечатанной бутылки в свой стакан и обдумывал, как будет издеваться над детьми на расстоянии. В его немытой голове роились задумки одна восхитительнее другой. «Поле непаханое», — подумал профессор зельеварения, переглянулся с Амбридж и подмигнул ей.

Та подмигнула в ответ. «А она ничего», — мелькнула нетрезвая мысль в профессорской голове, но тут снаружи что-то громко стукнуло, и раздалось истеричное верещанье.

Все вздрогнули и посмотрели наверх.

— Спокуха, — пробормотал Хагрид. — Это паук упал на защитное поле. Говорил вам, надо обойтись магией. Без этих ваших новомодных штучек. Эх, напужали паучка, плыли три дощечки… — Он повернулся на другой бок и захрапел. Канистра, что служила ему рюмкой, валялась рядом совершенно пустая.

Собрание смущённо засмеялось и тут же вернулось к обсуждению образовательных вопросов. Минерва с тоской глядела, как мерно вздымается могучая туша Хагрида, накрытая дырявой мантией, из кармана которой выглядывала какая-то пучеглазая тварь; как Люпин, морщась, грызёт конфетку, а потом расплывается в довольной улыбке, излучая любовь ко всему миру; как Снейп и Амбридж что-то обсуждают с заговорщицким видом, причём Амбридж при этом делала вращательное движение рукой, словно крутя ручку невидимого механизма, а Снейп одобрительно кивал, холодно улыбаясь, и тоже делал рукой жесты, только режущие, будто кому-то что-то отпиливал; как Филч и Помфри делят колбасу, а вконец окосевший Дамблдор наливает себе очередной стопарь…

«А ему идёт борода, — подумала Минерва.

— Зря я ему двести лет назад отказала. Гулять так гулять!» И решительно схватив со стола последнюю неоткрытую бутылку, выдернула пробку с намерением выпить всё до дна из горла. Но едва горлышко коснулось её губ, Минерва испытала жесточайшее разочарование: в бутылке было пусто.

— Всем встать! — заорала Минерва.