Гарри и его твари

***

На этот раз Гермиона и компания подкараулили Амбридж в обувном магазине. Училка перемерила уже десять пар розовых туфель, и обе продавщицы сбились с ног.

— Эти жмут. У этих каблук не такой. А вон те недостаточно розовые! — приговаривала Амбридж и совала босую ногу в очередную туфлю.

— По-моему, у неё на пятке грибок, — скривилась Гермиона. — Никогда больше не зайду в этот магазин. Рон, ты готов подкинуть боггарта ей в сумку?

— А чо сразу Рон? Что я, рыжий, что ли?

— Нет, ты просто очень светлый шатен, — сказал Гарри и дал ему тычка в спину.

— Готов? Пошёл!

Рон мстительно поглядел на друзей и начал крадучись подбираться к Амбридж с тылу. В кулаке у него был зажат боггарт, противно извивающийся. Рон шёл так медленно, что Гарри успел рассказать Гермионе анекдот:

— Прыгают с парашюта, и инструктор говорит: «Готов? Пошёл! Готов? Пошёл! Не готов? Пошёл! Готов». Хахахах!

— Баян, — бросила Гермиона. — Ой, он сейчас опять напорет…

И точно: Рон потерял бдительность и, заглядевшись на молоденькую продавщицу, задел стеллаж с башмаками, и тот рухнул прямо на Амбридж.

Начался визг и переполох. Ребята пулями вылетели из магазина, и вместе с ними выбежал огромный паук.

— Схлопнись уже, — велела Гермиона боггарту. Паук сдулся и прыгнул к ней в косметичку. — Ну, ребята, я даже не знаю, что сказать. В следующий раз мы с вами пойдём вдвоём.

— Это как? — завис Гарри.

— Да по-старинке — я напьюсь оборотки и превращусь в кошку, а вы пойдёте следом и подкинете Амбридж боггарта, пока я буду её отвлекать.

Осталось выяснить, куда её Мерлин понесёт. Но если и на этот раз всё запорете — я пошлю вас к Мордреду.

***

В тиши уютного кабинета курились благовония. В лучах закатного солнца и клубах сизоватого дыма на атласном диванчике с полопавшейся обшивкой нежился полнеющий, лысеющий и стареющий мужчина. Вместо обычной для магов мантии на нём был спортивный костюм с пузырями на коленях, но на спортсмена этот человек совершенно не походил.

Его волосы, когда-то рыжевато-блондинистые, а теперь выцветшие и подёрнутые сединой, сбились в подобие вороньего гнезда — видимо, оттого, что человек подолгу лежал на подушке, а в бледных с поволокой глазах не отражалось ни единой мысли. Невидимый оркестр под сурдинку играл плавную медитативную музыку с уклоном в пентатонику.

Повсюду валялся хлам.