Корабль-призрак

Он метнулся в соседнюю комнату и увидел, что Амина деловито перезаряжает ружье.

– Хвала Всевышнему! Вы напугали меня, Амина. Я решил, что вы показались в окне и они принялись стрелять в вас.

– Просто я подумала, что, когда вы начнете стрелять, они могут выстрелить в ответ и задеть вас. Поэтому я взяла палку, надела на нее отцовскую одежду и выставила из окна. Те, кто следил, сразу себя выдали.

– Что тут скажешь, Амина. Вряд ли кто мог ожидать этакого мужества и хладнокровия от девушки, столь юной и столь прелестной, – проговорил удивленный Филип.

– По-вашему, молодой господин, отважны лишь некрасивые? – уточнила Амина с улыбкой.

– Я не то имел в виду… Мы теряем время. Надо сходить к двери. Давайте мне ружье, а вы пока перезарядите это.

Филип снова прокрался вниз – и, еще не дойдя до двери, услыхал в отдалении голос минхеера Путса. Амина, которая тоже расслышала отца, в мгновение ока очутилась рядом с юношей, сжимая по пистолету в каждой руке.

– Не беспокойтесь, Амина, – произнес Филип, отодвигая засовы, – грабителей осталось всего двое, вашему отцу ничто не грозит.

Дверь распахнулась, и Филип с ружьем в руках выскочил наружу. Минхеер Путс лежал на земле, над ним стояли двое мужчин, один из которых занес нож над врачом. Грохнул выстрел, и негодяй повалился навзничь с пробитой головой. Последний грабитель кинулся на Филипа, и вспыхнула жаркая схватка. Исход поединка быстро решила Амина, которая шагнула вперед и разрядила один из своих пистолетов в тело грабителя.

Следует сообщить читателям, что минхеер Путс, возвращаясь домой, услышал звуки пальбы, доносившиеся со стороны его дома. Мысль о дочери и о золоте – отдадим должное коротышке, дочь была для него все-таки дороже – словно наделила его крыльями. Он забыл о собственном возрасте, о том, что немощен и безоружен, и устремился к своему жилищу. Он бежал, ничуть не скрываясь и вопя во все горло, а в итоге угодил прямо в руки двух грабителей, которые наверняка расправились бы с ним, не приди ему на выручку юный Филип.

Когда последний грабитель рухнул замертво, Филип высвободился из его хватки и поспешил на помощь минхееру Путсу, которого подхватил под руки и отнес на крыльцо дома, словно малого ребенка. Врач по-прежнему был в легком умопомрачении от страха и пережитого потрясения. Правда, через несколько минут минхеер Путс пришел в себя.

– Моя дочь! – вскричал он. – Моя девочка! Где она?

– Я здесь, отец, – откликнулась Амина, – цела и невредима.