Корабль-призрак

– Вы что? Сколько? Тысячи? – Путс рассмеялся. – Бросьте, юноша, меня вы не обманете.

– Амина, послушайте меня. – Филип повернулся к девушке. – Я действительно теперь богат. Вы-то знаете, что вам я лгать не стану.

– Я поверила, еще когда вы говорили с моим отцом.

– Тогда, раз уж вы так богаты, минхеер Вандердекен, а мы так бедны…

Амина прижала палец к губам отца, не позволив тому закончить фразу.

– Отец, нам пора отдохнуть. Прошу, Филип, оставьте нас сегодня.

– И не подумаю, – возразил Филип.

 – Более того, я и спать не стану, так и знайте. Вы же ложитесь, конечно. Вам и вправду нужно отдохнуть. Спокойной ночи, минхеер Путс! Выдайте мне, пожалуйста, фонарь, и больше я вас не потревожу. Спокойной ночи, Амина.

– Спокойной ночи. – Амина протянула руку. – И еще раз – большое, большое спасибо.

– Тысячи гульденов! – продолжал бормотать врач, когда Филип покинул комнату и вышел из дома.

Глава 5

Филип Вандердекен сидел на крыльце. Он откинул волосы со лба и подставлял лицо освежающим дуновениям ветерка, надеясь хоть немного остудить воображение, разгулявшееся после волнений трех минувших дней.

Хотелось отдохнуть, но юноша отлично сознавал, что на отдых рассчитывать не приходится.

Его угнетали дурные предчувствия, ближайшее будущее виделось непрерывной цепочкой опасностей и бед, чреватых гибелью, однако в целом Филип воспринимал свою участь бесстрашно и бесстрастно. Почему-то казалось, что прошло всего три дня с тех пор, как он появился на свет; было грустно, но несчастным он себя не ощущал.

Мысли юноши постоянно возвращались к роковому письму, диковинная, необъяснимая пропажа которого как будто лишний раз доказывала сверхъестественную природу послания. Филип все больше убеждался в том, что задание изначально предназначалось именно ему, а реликвия, доставшаяся от матери, только подкрепляла его уверенность.

«Такова моя судьба, таков мой долг», – думал Филип. Придя к этому умозаключению, он отчасти совладал со смятением в мыслях и стал вспоминать красоту, отвагу и недюжинное присутствие духа, выказанные Аминой.

Любуясь луной, что пролагала свой вековечный путь по небосводу, юноша задумался о том, насколько переплетены их жизни – его собственная и жизнь этого прелестного создания. События последних трех дней, казалось, подтверждали почти неразрывную связь.

«Все в воле Небес, и будет так, как предначертано ими. Я поклялся, – думал Филип, – и мою клятву приняли.