Корабль-призрак

На баке имелся настил, отделенный кнехтами; он назывался коротким баком, или полубаком. Квартердек венчался надстройкой, выступавшей высоко над водой. Бушприт выдавался далеко вперед и больше напоминал четвертую мачту, тем паче что на нем натягивали квадратный шпринтовый парус и шпринтов-марсель. На квартердеке и выше крепились скобами малые пушки; судя по виду, ими давно не пользовались, но эти орудия, носившие названия кохорнов и паттераро[17 - Кохорн – ручная мортира, названная в честь голландского механика М. ван Кохорна, который якобы ее изобрел.

Паттераро – вошедшее в английский язык в конце XVI столетия название легкой пушки (обычно – поворотного типа или даже переносной).], вращались на подставках и наводились железной ручкой в казенной части. Парус на бизань-мачте (ему соответствует спенкер наших дней) управлялся косой латинской реей.

Едва ли нужно добавлять (после такого описания), что тяготы долгого пути усугублялись строением подобных кораблей, которые – пускай при стольких парусах и таком количестве дерева над водой они могли двигаться довольно быстро при попутном ветре – совсем не ловили ветер и замирали в неподвижности, стоило ему задуть не прямо с кормы.

Команда «Тер Шиллинга» состояла из капитана, двух помощников, двух лоцманов и сорока пяти матросов. Суперкарго на борт еще не поднялся. Каюта под кормовой надстройкой предназначалась для него, капитан и помощники обитали в каюте на главной палубе.

Проснувшись на следующее утро, Филип обнаружил, что верхние паруса уже поставлены, а якорь наполовину выбран.

Некоторые другие корабли флотилии выстраивались в походный порядок. Погода стояла чудесная, море было спокойным, суета на борту и новизна происходящего ободряли и воодушевляли.

Капитан, минхеер Клоотс, расположился на юте и то и дело рассматривал город в подзорную трубу. Как заведено, во рту у него была трубка, и выдыхаемый им дым время от времени застилал линзы подзорной трубы.

Филип поднялся по трапу и приветствовал капитана.

Минхеер Клоотс был мужчиной дородным, и одежда, которую он носил, немало подчеркивала его тучность.

Голову он покрывал лисьей шапкой, из-под которой торчал край красного ночного колпака. Алый плисовый сюртук сверкал большими металлическими пуговицами; под сюртуком была рубаха грубого синего полотна, под нею – зеленая, на размер меньше, причем пола первой выбивалась сзади из-под сюртука. Дополняли облик черные плисовые штаны, светло-синие чулки камзольной ткани, башмаки с серебряными пряжками.