"Острова в океане"

- Прогуляемся по королевскому парку, поздороваемся с сильфами и сильвантами и будем самозабвенно целоваться при виде каждого места «боевой славы». Они бродили по парку, смеясь, вздыхая, а порой и вытирая непрошеную слезу, до тех пор, пока небо над кронами деревьев не потемнело, наливаясь вечерней синевой.Тогда Джонатан и Микки остановились возле невысокой мраморной стены с резными барельефами. Именно с этого места, восемнадцать лет назад, крошки-сильфы «вознесли» Микаэлу выше башен дворца и она, выстрелив магическим лучом, победила Железного Голема.

Но, обнявшись под сенью старых тополей, супруги в эти минуты вспоминали не бои и драки, а совсем иное.

- Можно я задам тебе глупый женский вопрос? – чуть смущенно улыбнулась Микки, глядя в родные глаза.

- Задавай, конечно, - кивнул Волк.

- Когда ты впервые понял, что любишь меня?

В серой глубине Волчьих глаз замерцали золотые искорки.

- А я думал – ты давно догадалась. Я понял, что не могу жить без тебя в тот миг, когда мы, двое, лежали ночью без сна под крышей старой гостиницы и просто держались за руки.

Я чувствовал тепло твоих пальцев в своей ладони и слушал твое взволнованное дыхание. Мы боялись за пропавшего без вести друга и не знали, какие еще опасности поджидают нас впереди. Но я держал тебя за руку, и вся Вселенная в этот миг останавливала свой бег!

- Я бы не выжила без тебя в этом чужом для меня мире, - тихо сказала Микки.

- Я понимал это. А еще я чувствовал, что ты нужна мне еще больше, чем я – тебе. Ты, упрямая, веселая, насмешливая, приручила каким-то чудом угрюмого одинокого Волка.

Когда я видел твою улыбку, слышал твой беззаботный смех, то понимал, что этот мир еще не безнадежен. И круг одиночества можно расколоть, если шагнуть тебе навстречу. Прости, дорогая, мне трудно говорить о своих чувствах . Я не поэт и не актер, в жизни мне чаще приходилось действовать, а не рассуждать. Но давние сражения и победы выветриваются из памяти, а такую ночь, как наша, не забудешь никогда и пронесешь ее через всю жизнь. Мы просто были вместе и держались за руки – и этим все сказано.

- Спасибо за такое чудесное признание, родной. Я тоже тебя люблю!

Микаэлла поцеловала Волка, а потом неожиданно сказала:

- Но ведь и наша Бекки, должно быть, испытывает такие же чувства к Юнатану. Вправе ли мы осуждать ее за это? Или пытаться остановить дочь на пути к счастью?

- Все было проще восемнадцать лет назад, - вздохнул Джонатан. - Сражаться на баррикадах куда легче, чем понять выросшего ребенка.