Ульверинн

— Ну, уж ежели ты не знаешь, — беспомощно развел руками Эйнар, — так мне-то почем знать?

Скальд бессильно опустился на бревно, понурив голову. Спорить с Сыном Войны было совершенно бесполезно, и он не понимал, зачем вообще ввязывается в споры. Ведь давно выяснил, что для героя есть лишь его мнение и неверное.

— Расскажи-ка лучше о своей матери, — вдруг произнес Эйнар, нарушив зловещую тишину Ульверинна. Гизур поднял голову, недоверчиво взглянул на Сына Войны.

Герой еще ни разу не проявлял к нему интереса и вообще делал вид, что скальд — вынужденный балласт, с наличием которого приходится мириться (правда, это не помешало ему купить Горация и махнуть рукой, когда Гизур клятвенно обещался вернуть деньги).

Гизур не помнил даже, чтобы Эйнар хоть раз обращался к нему по имени, и сомневался, помнит ли тот вообще его.

— О которой из двух? — угрюмо спросил Гизур.

— Не понял? — нахмурился Эйнар.

— Меня растила мачеха. Настоящей матери я никогда не знал — она умерла, когда я был совсем маленьким.

Отец не любил о ней вспоминать, редко говорил о ней, рассказывал только, что она была самой красивой женщиной, которую он встречал, и сочинил о ней несколько песен. Правда, он никому их не пел. Даже мне. Но я все равно их знаю. Если бы ты не ненавидел песни...

— Не надо, — резко оборвал Эйнар, произведя рукой запрещающий жест. — Я и так догадываюсь, о чем там поется: встретился где-то при свете солнышка с самой прекрасной девой Симскары, все закончилось или сеновалом, или зеленым лугом у ручья, а потом она ушла.

А потом вдруг вернулась с мальцом на руках, всучила счастливому папаше, помахала на прощанье и была такова. Обычное для них дело.

— Для кого «для них»? — недоверчиво спросил Гизур.

— Ну для родственников наших, для кого ж еще?

— Н... не... не понял?

— Бестолочь не строй с себя, а? — недовольно посмотрел на него Эйнар исподлобья. — Мамаша твоя с Хаттфьяля родом. Не говори, что не догадывался.

Гизур раскрыл рот, удивленно похлопал глазами.

Эйнар лишь ухмыльнулся в бороду.

— Ты же видишь больше других, скальд сын скальда, — сказал он. — Никогда не задумывался, почему?

Гизур неуверенно пожал плечами.

— Я думал, это дар поэта, видеть больше других...

— Ну, я б поспорил, что это дар. Лично я б без него прекрасно жил.

— Разве это плохо — видеть богов и разговаривать с ними?

— Конечно, плохо, — фыркнул Эйнар. — Какая с того польза-то? Ведь люди их не видят, а знают о них побольше моего.