Лагерь "Сказка"

Хм… я, оказывается, выбрала борщ со сметаной и горкой укропчика в центре… Ну, ни фига себе, поколдовала! 

Эк меня так… Слушай, ничего ж не сделала, только вошла!

Говорить никто не хотел. Послышался чавк, причмокивания, стук деревянных ложек и звон вполне себе металлических ложки и ножа… Я посмотрела в угол палат, материализовала четыре широких лавки, застеленных льняными белоснежными простынями… подумала, сделала лавки с матрасами «как кому нравится» (удобная формулировочка!) и лен немного застарила для мягкости.

Иван Царевич великодушно поделился со мной гусем, а Гном придвинул с благодарностью во взоре блюдо со сладостями. Папа Карло вежливо кашлянул и тихонько сказал: «А можно мне еще кусочек пиццы с сыром?» Пицца материализовалась перед ним, хотя я ничего не успела и подумать.

- Скатерть-самобранка, - с видом знатока пояснила я.

Что тут началось! На столе стали появляться и исчезать фрукты, но уже не блюдами, а по одной штучке, кому что подумалось… потом какая-то выпечка, несколько блинчиков с красной икрой, что-то еще… Перед Папой Карло возник стаканчик вина, и Иван Царевич пожелал себе такой же.

Мужики радостно чокнулись, и мы с Гномом тут же присоединились к ним с бокалами шипучего кваса… За стеной благодарно заржала лошадь. Как выяснилось утром, у неё под мордой возник не только небольшой стог сена, но и горка яблок и морковки… потому что столько она съесть не смогла, и потом доедали муравьи.

Дальше я уже помню плохо, а помню только рассвет сквозь сон, а потом и кукушку, которая прокуковала снаружи восемь раз.

Я проснулась в своей постели на лавке, а рядом стоял букетик подснежников в крошечном цветочном горшочке. Живой букетик. Подснежников. Почти в конце июня. Тайна его возникновения осталась неразгаданной. 

Я тихонько заглянула под одеяло, и нашла себя одетой в кружевную старинную сорочку, которая сразу же стала превращаться в дневной наряд. Эх… видимо, пора было вставать.

Почти сразу проснулись и все остальные, потому что кукушка стала куковать где-то совсем возле крыши и куковала, пока всех не перебудила.

А я думала, что будильник – проклятие города, а вот нет.

Я вышла из белокаменных палат, удивилась, какие они крошечные снаружи, и увидела лес! Пахло невероятно, березки и сосны в беспорядке перемежались вокруг, над головой светило чудесное местное Ра. Как на детской картинке: со словно бы нарисованными лучиками, улыбкой и глазками с оранжевыми ресницами.