Лагерь "Сказка"

Жители деревни к нам очень тепло и спокойно относились. Иногда молоком парным поили, иногда с собой в город брали, в кино там или в цирк. У большинства из нас были не только родители, но и тети, дяди, бабушки. Но никого не забирали домой, и лишь единиц посещали сколько-нибудь регулярно родственники. Они не были нужны дома. Ну, и каждый у нас, если спросить, сказал бы, что и ему не нужен дом. И что все в наше детском доме - братья и сестры, и наша семья здесь. А Марья Ивановна была лучше всех. Она нам разрешала по окрестностям гулять, на озеро купаться отпускала, кто болел – в больницу возила, фрукты там привозила, печения всякие.

Иногда кого-то забирали в семьи, в гости или даже насовсем. Больше маленьких, а больших вообще не забирали, если только в гости или в театр куда-нибудь. Я сначала ждала, что и меня заберут, а меня не забирали. Потом я увидела, что как я и старших не берут, только маленьких, и поняла, что меня не заберут никогда.Настя помолчала, ожидая вопросов. Но я ничего не спрашивала. Потом подумала, что ей заплакать хочется, но она крепится. Не стала трогать, ждала.- А летом нас сюда возили в озере купаться. Ну, тут хорошо нам было, и птицы так поют по-другому. Но домашние дети все в других лагерях были, а мы в этом. Как будто мы какие-то прокаженные или больные. И тут были из других детских домов, они рассказывали иногда как у них. У нас не так было, а у них били. И большие били маленьких, и местные били. У нас никто не бил, а у них били.Она опять ненадолго замолчала. Видимо, вспоминала рассказы этих детей из других детдомов…- А потом на лагерь стали нападать орки. Мы очень испугались, мы себе жили, никогда чертей и других всяких не видели, а тут они стали приходить и пытаться Марью Ивановну украсть. Мы ее решили защищать и в обиду не давать. Мы боялись, что нас в другие детдома заберут тогда, и мы стали драться. Сначала ночами друг другу рассказывали, как других детей орки в лес утащили, или кого-то убили там. А потом Андрюха сказал, что все неправда, что орки за все время никого не убили, хотя они и сильные и страшные. И что они его поймали, на дерево посадили, а сами в лес ушли. А он сначала расхохотался от ужаса, а потом слез и пришел в столовку. А могли же съесть, кто им не давал? Мы перестали бояться, сражались и к Марье Ивановне не пускали, но мы уже не думали, что нас убьют, как на войне…А потом приехали одни двое и захотели меня домой забрать к себе, сразу, без гостей. Я согласилась, а они поехали бумажки оформлять.