Сказ о Настасье красе длинной косе

— Сыны мои славные, — посмотрел на старшего да среднего, — да умные, —посмотрел на младшего. — Выбрали вы себе суженых, как я вам заветовал.Но хочу я испытать ваших невест. Пусть каждая мне к завтрашнему обедуспечет сдобный каравай!

Старшие братья затылки почесали да пошли невестам волю цареву доносить.

А Иван брови хмурит, под нос себе бормочет, к лягушке своей отправился.

— Что, Иванушка, не весел, что головушку повесил? — спрашивает еголягушка человеческим голосом. Настасья-то по-прежнему днем чернавкой водворце служила и, конечно, все потайные места знала, вот и спряталась подлавку и оттуда заместо лягушки с царевичем разговаривала.

— Да вот, батюшка-царь новое испытание выдумал: чтоб спекли невесты кзавтрему по караваю каждая. А кто не справится — той и свадьбы не видать.

— Не тужи, Иван-царевич, ничего страшного, ложись спать-почивать, утровечера мудренее.

Ивану сказали — он сделал. Повечерял и на перину завалился да в скоростизахрапел.

Настасья же из-под лавки вылезла и давай кольцо о летник тереть.

Терла-терла, пока не нагрелось, а когда нагрелось — повернула его на пальце иоказалась у Кощея во дворце. Тот чуть с лавки не свалился от такойнеожиданности.

А Настасья давай плакать да причитать — сетовать на судьбу свою горькую,что, дескать, она девушка бедная (была) и безродная (и была, и осталась), ажизнь свою налаживать надо и замуж выходить. Тут и жених сыскался,царевич Иван, но вот батюшка его всякие козни чинит, чтоб свадьбу сорвать,значит. Требует царь каравай сдобный к завтрему дню, да такой — чтоб всемна зависть.

Кощей-то в принципе мужик добрый был, а от женских слез вообще мягкийделался, как свежий хлеб.

Крикнул поваров своих лучших да приказал им к завтрему утру каравайиспечь, чтоб всем на зависть.

Вот позолотили первые лучи ярила башенки дворца царского — а Настасья вдевичьем обличье, вся нарядная, уже в горнице у Ивана сидит. С караваем.А каравай-то! Чудо-чудное! И красивый, и румяный, и теремами дабашенками из сдобного теста украшенный, и молочны реки из молока загущенного по нему разливаются, из фруктов сухих заморских осенний лес стоит, и чем-то белым и сладким как первым снегом все припорошено!

Красота — мир не видел!

Понес Иван-царевич каравай царю.

У старших братьев у невест тоже поварабыли, но не такие искусные, как у Кощея. В общем, Настасьин каравай самыйкрасивый и вкусный оказался.

Сидит царь, караваем лакомится, на лягушку поглядывает — крыть-то нечем!Стал опять думу думать.