Лисенок Ян и Кристалл Судьбы

Жуткие вещи ты говоришь, Мишка…

- Сама спросила! А что ты хотела услышать?! Что в жизни моей были сплошные пряники?! Нет, голуба моя… Я признаться, когда мать померла, сильно горевал по ней. Но, когда отец после того напился пьяным, с лошади упал, хворал и в три дня помер – я радовался! Тяжело он помирал, мучительно, а мне каждый стон его – музыка небесная была. А у лошади подпруга-то на одном волоске держалась… а кто ее подрезал, знаешь?

- Не хочу слушать про это… Ты портишь мне всю сказку… Противный Мишка! Лучше про бабушку расскажи, что пирожки тебе пекла… 

- Бабушка… Она всю жизнь за сына своего молилась, но видать не тем богам.

А пирожки, да, вкусные были пирожки… - Ларсон отвернулся от Софии и пошел подальше от костра, в сумрак, на ходу превращаясь в медведя. Под маской зверя было проще прятать свои истинные эмоции и чувства. 

Наступила ночь, рассыпав бриллианты по бездонно-черному небу. Где-то невдалеке ухал филин, нагоняя страх на девочку. Медведь развалился невдалеке, уставившись на догорающий костер, в глазах его видны были мерцающие отблески пламени… или это были слезы? Девочка подошла к нему, и медведь развернулся, подставляя ей свои колени.

Она забралась на него и свернулась клубочком. София спала, а медведь, согревая ее теплом своего тела, все думал… думал…

- А может и хорошо, что вымерли все медведи… Таких жестоких людей не должна носить Земля … Да и я, на удивление, зажился на свете… Ни жены, ни детей… Бобыль я одинокий… 

Вся жизнь промелькнула перед его глазами.

Что он видел? Схватки, драки, насилие… В каждой потасовке гнев давал ему силы, заставляя кровь бурлить, утраивая его мощь, давая победу над врагом. Но своего внутреннего врага ему было не победить... 

Он всю жизнь винил отца в той нелюбви, которую мать испытывала к нему, он ненавидел и боялся его. Маленьким мальчиком он плевал ему в след, когда подрос, пересаливал его суп, за что доставалось дворовым людям… Став еще старше он рвал и портил его вещи, за что был неоднократно и жестоко бит, но однажды, на девятый день после смерти матери, увидев, что отец напился до беспамятства, подрезал подпругу у его лошади… Отца вызвали к царю, но до Московии он так и не доехал.

А потом… 

Как говорят мудрецы: нельзя убить медведя – сам же им и станешь. Так и случилось. Он сам стал своим отцом, сам стал медведем. Только еще более дерзким, более жестоким и мстительным. Его боялись все. От него бежали крестьяне и дворовые люди, а он их ловил и травил собаками.