Самый опасный человек

 – Николай вздохнул. – Позвольте сигарету.

– Бога ради, – раскрыл портсигар, щелкнул зажигалкой.

Глава двенадцатая

– Значит, я, – начал после короткой паузы Большаков, – возвращаюсь на объект. К утру-то успею? – Глянул было на часы, но не обнаружил их на привычном месте.

Мулат радостно рассмеялся и продемонстрировал собственное запястье. С его, большаковским «Ориентом». Уже бывшим.

– Билли коллекционирует взятые в качестве трофея часы, – пояснил, на сей раз по-английски, Бенедикт, – но с радостью вернет их вам, если договоримся.

Смех прервался, здоровяк нахмурился. Видимо, вертать взад награбленное в его планы не входило.

– Я успею вернуться до рассвета? – повторил вопрос Николай. – Поймите, это важно.

– Запросто, – кивнул баронет и потомок. – Мы не так далеко от вашей части. Только вот что…

– Что?

– Читаю на вашем простом и честном лице искреннее желание меня обмануть. Предупреждаю сразу: не выйдет.

– Да я в мыслях… – пробормотал Николай.

Схватился за голову и застонал.

Что называется, накатило.

– Аспирину? – забеспокоился англичанин.

– Будьте так любезны, мать вашу…

– Ну, как? – прошло минут десять.

– Легче, – признал Большаков. – Можно сказать, почти сносно.

– Тогда продолжим, дружище. Видите ли, я совершенно не доверяю бумагам, поэтому вам не придется ничего такого подписывать. По крайней мере, сейчас. Пойдем, как сказал один ваш вождь, другим путем.

– Это как?

– Просто, как все гениальное. Вчера, до вас еще, мои ребята прихватили двоих офицеров правительственных войск и одного унтера.

Поэтому вы для начала дадите мне честное слово офицера и джентльмена сотрудничать с нами, а потом перережете всем троим глотки. Уверен, справитесь. А мы это, – достал из объемистой сумки фотоаппарат, самый настоящий Polaroid, – увековечим для потомков. Как вам это?

Большаков молча покачал головой.

– Зря вы так, честное слово. – Бенедикт наклонился и похлопал его по плечу. – Обезьянок этих пожалели, что ли? Они того не стоят, уж поверьте.

– Не обижайтесь, но нет, – прозвучало в ответ. – Воспитание не позволяет.

– Это как бы вам не пришлось обижаться, – расхохотался англичанин. – Я же вам не рассказал самого главного. Знаете, что последует в случае гордого отказа с вашей стороны?

– Элементарно, – пожал плечами старлей. – Шлепнете, и все дела.

– Не все так просто, – покачал головой баронет. – Шлепнут, конечно же, но не сразу. И не мы.