Самый опасный человек

Именно поэтому ничего такого и не произошло.

– Совсем?

– Почти. – Помолчал. – Предательство имело место, но в одном только случае: со стороны подполковника Прохорова. В чем тот и призна?ется, когда увидит, что произошло с героем-особистом.

– А иначе никак?

– Иначе, Коля, совсем никак. Потому что уверенность у нас в предательстве этой сладкой парочки имеется, а доказательств – хрен.

– А очная ставка?

– Его слово против твоего. Никитин твой, сам понимаешь, свидетелем не считается. Ничего твой прапор толком не разглядел, и показания его основываются исключительно на том, что Поздняков, – очень нехороший человек.

Так что поверят, зуб даю, не тебе. И светит тебе, дружище, казенный дом, если чего не хуже, а Юру, вполне возможно, еще и наградят. За бдительность и отвагу.

– И что же делать? – Николаю сделалось по-настоящему грустно.

– То, что я сказал. С Поздняковым, как ты уже понял, каши не сваришь, поэтому давить надо на Прохорова. Колоть его до глубокой задницы, в противном случае в Союзе он от всего тут же отопрется.

Парень крученый. И хлопотать за него начнут, есть кому.

– А с Поздняковым…

– Сделаете все, как надо. И нечего мне тут краснеть и стесняться, как семиклассница на сносях. Не было здесь предателей среди сотрудников КГБ, и точка! Только героически павший на боевом посту капитан. И вообще тебя сюда прислали для защиты от врагов внешних, а нас с напарником – внутренних. Так что давай работать.

– Есть работать, – вздохнув, кивнул Большаков.

Глава семнадцатая

Полковник не ошибся.

На допросе Прохоров повел себя так, как и следовало ожидать: глаза навыкат, морда ящиком. В общем, «ничо», типа, не знаю, служу честно, беспорочно, за отчизну любому пасть порву. Часы, что на руке, обнаружил, мамой клянусь, две недели назад в кустах, куда зашел побрызгать. Ни с какими юаровскими спецслужбами отродясь дел не имел. Да и, к стыду собственному, только что и с ваших слов узнал о существовании такой страны – Южно-Африканской Республики.

– Ну, на нет и суда не получится, – заметил проводящий допрос полковник. – Может, действительно ошибка вышла.

– Так, значит, я свободен? – воспарил душой невинно обвиненный.

– Можно и так сказать, – прозвучало в ответ, и подполковник расцвел лицом.

Впрочем, радость его была недолгой.

– Маленькая формальность. – На стол перед ним выложили несколько фотографий. – Узнаете?

– Нет. – Присмотрелся и побледнел. – В смысле, да. – Покраснел, как кумач.