Приключение собаки

Но посещения экипажа «Юнгфрау» были настолько выгодны для вдовы, что вскоре она несколько успокоилась и решила, что вместо того, чтобы запереть навсегда перед носом лейтенанта дверь своего дома, она потребует, чтобы Ванслиперкен положил труп этой собаки к ее ногам, если хочет, чтобы его допустили войти в святилище его богини. Она имела на то право, и если лейтенант искренно любит ее, то, несомненно, исполнит ее требование; если же нет, то из этого отнюдь не следует, что экипаж «Юнгфрау» прекратит посещения ее Луст-Хауза, так как хитрая вдовушка успела заметить, что лейтенант Ванслиперкен пользовался весьма слабым влиянием на них, и что весь экипаж до последнего человека от души ненавидел его и его собаку.

Приняв такое решение, вдова Вандерслуш совершенно успокоилась.

На куттере же появление Снарлейиоу произвело не меньшее волнение, чем в доме вдовы. Матросы и весь экипаж видели в этом нечто сверхъестественное, так как Костлявый успел подробно рассказать все, что он проделал с ненавистной собакой.

Матросы перешептывались; старый Обадиа многозначительно покачивал головой, а Янсен повторял:

– Эта собака – не собака! – Только Костлявый и Декс не смущались: первый из них решил, что будь это собака или хоть сам дьявол, а он не успокоится, пока не покончит с этой гадиной, и что если это на самом деле чертов дар и исчадие ада, то его долг, как христианина, уничтожить его и сжить со света.

Погода стояла холодная, снег не переставал падать.

Весь экипаж собрался внизу, только Джемми стоял с подветренной стороны и под впечатлением, навеваемым на него погодой, затянул песенку, в которой говорилось про такую же непогоду и выражался ропот девушки на командира, пославшего ее возлюбленного в море в такую бурю. При этом по адресу Ванслиперкена было послано в песне несколько нелестных эпитетов.

– Mein Gott! Да это настоящий бунт! Смеет называть мингера лейтенанта такими словами! – заявил капрал, незаметно приблизившийся к Джемми, подслушав его песню.

– Бунт! В самом деле? – огрызнулся Джемми. – Поди же передай еще и это: я бы повесил и тебя. Ты ожиревший вор, капрал!

– Все лучше и лучше, то есть, я хотел сказать, все хуже и хуже! – сказал капрал.

– Уходи подобру, а то, смотри, я вышвырну тебя за борт, подлый наушник!

– Это еще того хуже! – заявил ван-Спиттер и зашагал по направлению к корме судна.