Ночная охота

– Слепили мы ком из подручного светлого материала. Так, чтоб получилось нечто вроде большого яйца.

- Вы блудника из муки создали что ли? – припомнил рассказы селянок Кетту.

- Блудника?

- Так вашу жену в округе прозвали.

- Блудник. Выдумают же, - насупился некромант, затем недовольно покачал головой и продолжил. - Из неё самой. Из муки. Удобно. Из рук в руки передаваемая, она энергией отдающих её даром насытилась. Потом замесили мы её с водой, заговорённой особым образом. Всё как жена надумала. Затем сделали кокон или яйцо, не знаю, как тебе понятнее будет.

- Да, понял я. Дальше что?

- Дальше долго лепили. Форма всё не держалась. Растекалось тесто. Ну, да справились. Закончили. И жена моя сразу внутрь забралась. Через трубочки дышала. Они же форму яйцу менять и не давали. Большое же было, тяжёлое, - он быстро вытер повлажневшие глаза кончиком потёртого рукава своего одеяния, стараясь не привлекать к собственному горю излишнего внимания. - Предложенное ею казалось таким простым и очевидным, что странно как ещё никто ранее не додумался.

Человеку внутри яйца предстояло, как бы это сказать, пережить новое рождение, что ли? Разбить скорлупу и выйти обновлённым. Расчёты казались верными. Кто ж думал то, что так… Что так оно выйдет?

- А на животном каком чего не испытали? –с сочувствием поинтересовался Кетту. Пусть и некромант, а горевал старик действительно всем сердцем.

- Времени не хватало. Жёнка моя совсем плоха стала. Не долго ей оставалось. Логичнее показалось сразу всё делать. Такими верными расчёты ведь выглядели! Ведь жизнь она завсегда новая да из живого возникает.

Учли провалы прошлых поколений, что нельзя создать ничего толкового из мёртвого, что только подобие выйдет, как все эти зомби, да более разумные вампиры или личи.

- И чего пошло не так?

- Да вроде всё так шло. Растворилась моя жена внутри этого яйца, дав начало юному и молодому существу. Но вот беда, не себе, а иной жизни проложила дорогу… Какому-то блуднику.

Теперь слёзы текли по лицу старика ручьём.

И он их не стеснялся. Гордое лицо исказила такая гримаса горя, что похолодело даже каменное сердце Кетту. Перед ним сидел несчастнейший из людей, своими силами разрушивший ту, кого он искренне любил. Посох выпал из трясущихся рук, и оранжевое навершие тут же погасло. Старый колдун не думал его поднимать символ своей власти.

- Дела, - только и смог произнести Кетту, чтобы вообще хоть что-то сказать. И, как часто и бывало в таких ситуациях, звук голоса подействовал.