Остин

Прерывать эту сцену воссоединения семьи было кощунственно, но нам пора идти. Так что я быстро сплел из материи мира одежду для мальчика и сказал:

- По дороге наобнимаетесь. Нам пора. – Грубо, знаю.

- Братишка, ты – козел! – оторвавшись от мальчика, воскликнула Ленни.

- Не зря я тебе обувь портил. – Усмехнулся малыш.

М-да! Чувствую, скучно нам точно не будет!

*Ленни*

У меня. Появился. Сын!

О-хре-неть!

Мысленно я сразу окрестила его сыном, ибо брат у меня уже есть. Да и котенком он был для меня ребенком, так что не очень-то и многое изменится из-за того, что Рыжик стал человеком.

- Малыш, тебе нравится имя Никита? Его можно сокращать до Ники, или Кит.

- Мне нравится Кит! – насупившись, ответил мальчик. – Ники – слишком по-детски, Никита – длинно. А Кит - это почти как кот, зашибенно!

- Так! – возмутилась я. – Такие слова тебе говорить нельзя! Заруби себе на носу, «зашибенно» - плохое слово! А вообще кит – это животное.

- Быстро же ты влилась в роль мамочки! – съехидничал Вельф.

- Не твое дело, братец! – огрызнулась я, поворачиваясь к мальчику, который уже плелся за Астаром.

Что ж, придется идти с братом и унылым Матвеем. Волк и Кит оживленно о чем-то разговаривали, и я подумала, что лишним не будет. Мне давно нужно поговорить с Тюшей наедине, так что…

«Вельфик-эльфик, иди-ка вперед!» - послала мысль я. Брат понимающе хмыкнул и ускорился. Матвей, было, поспешил за приятелем, но я успела схватить его за рукав.

Он вскинулся, недоуменно взглянув на меня. А я… Я споткнулась и полетела носом прямо в песчаную дорогу, по которой мы шли. Она была испещрена кочками, как сыр – дырками. Так что и споткнулась я о кочку, и носом полетела в оную.

Матвей меня не поймал. Он, похоже, даже не дернулся мне навстречу, из-за чего я, поднявшись, возмущенно сопела. Чтобы вытряхнуть въедливый песок с джинс, приходилось буквально лупить по ним, что тоже радости не добавляло.

Красное солнце нещадно палило нерадивых путников, и я сделала вывод, что идти лучше ночью. Но что уже теперь, поздно пить боржоми. Не решаясь начать серьезный разговор, бодро шагала рядом с Матвеем и думала обо всем. Больше всего восхищал вид, открывшийся перед нами. Засохшая природа оживала с каждым шагом: красные, чем-то похожие на российские ивы, серенты поднимали свои поникшие ветви. Придорожная трава выпрямлялась, напитываясь влагой.