Некромантка на факультете таксидермии

Привести себя в порядок не удалось бы при всем желании, пришлось махнуть на все рукой и поплестись в общежитие как есть – грязными, мокрыми и пропахшими вонючим дымом. 

Им повезло – на пути никто не встретился, иначе бы расспросов и слухов не избежать.

В комнате Сильва, роняя грязные капли на пол, мрачно промаршировала к клетке, с чувством поцеловала изумленного Пусю и также молча отправилась в душ. В этот раз Аля, чувствуя себя виноватой, не претендовала на него, лишь забрала половую тряпку, на которой, пригорюнившись, и осталась ожидать своей очереди, размышляя, что после нужно будет вымыть пол в комнате.

И в общежитии, от входа до комнаты – они же везде успели наследить!

Тяжко вздохнув, Аля подумала, что дедушка со своими нотациями оказался прав – нужно всегда рассчитывать последствия своих экспериментов, какими бы незначительными они, эксперименты, не казались.

Придавив в зародыше желание дать зарок «Не влипать в неприятности» (невыполнимый же!), Аля по здравому размышлению решила заменить его более разумным «Постараться все силы отдавать учебе и журналу наблюдений за Рудольфусом».

Звучало намного лучше (и в случае крайней необходимости можно было заняться чем-нибудь другим, не зря «постараться» первым словом шло), так что девушка удовлетворенно вздохнула и кивнула сама себе. 

Да, именно так, учеба и э… еще учеба, и никаких приключений без подготовки! 

Глава 6

– Аля, вы когда-нибудь видели белоцвет? – поинтересовался господин Берн, в очередной раз провожая свою подопечную, задержавшуюся на факультете.

– Нет, – помотала головой девушка. Даже если бы и видела, все равно бы не призналась – интересно ведь, что именно ей покажут и расскажут. Ну хотя бы просто расскажут.

– Это удивительное зрелище, – мягко улыбнулся замдекана. 

Аля уже не раз замечала, как меняет лицо мужчины улыбка – пропадает вечное напряжение и хмурость, разглаживаются строгие морщинки между бровей, появляется задумчивая мечтательность, даже романтичность. И глаза становятся другими.

Когда господин Берн изображает из себя строгого преподавателя, они словно выцветают и покрываются патиной. Тогда кажется, что с трудом встретишь кого-нибудь более холодного и не интересующегося обычной жизнью. Только обучение, только магия – и все. Улыбка убирала стылость и патину усталости, наполняла взгляд теплотой, и очень-очень хотелось провести пальцем по лбу, помогая вечным морщинкам разглаживаться, стирая хмурость и недовольство жизнью.