Некромантка на факультете таксидермии

Саму же скамейку с тропинок и не разглядеть, если не знать.

Аля не была такой уж невинной, чтобы не понимать, для чего делают подобные скамейки в укромных местах, так что сердце девушки судорожно колотилось, пока ее галантно усаживали и накидывали на плечи пиджак. Против последнего Аля попыталась было протестовать, но так неубедительно, что сама же и прекратила отнекиваться под ироничным взглядом господина Берна. Оставалось только укутаться в дарящую тепло ткань и уткнуться в нее носом, вдыхая очень приятный и нераздражающий запах, идущий от ткани.

Дерево, влажный мох, какие-то цветы. Почему-то представлялись белые колокольчики, но девушка слабо разбиралась в ботанике, и совершенно не была уверена, что даже мох опознала правильно. 

– Смотрите, – господин Берн каким-то самым обычным жестом приобнял Алю за плечи и указал на клены. – Начинается.

Первые минуты девушка ничего особого не видела, поглощенная скорее переживанием, как именно отреагировать на объятия, но потом разворачивающаяся перед ними картина захватила все внимание.

Потому что начиналась новая сказка.

Кажущиеся черными листья кленов начинали светлеть, один за другим. Поначалу медленно, но с каждой секундой все быстрее и быстрее, словно по деревьям прошла лавина, припорошившая их тонким слоем только что выпавшего снега. И точно как снежинки, вся листва в свете луны блестела серебром и переливалась разноцветными искрами от малейшего дуновения ветерка. Самые обычные клены превратились в серебряные волшебные деревья, усыпанные алмазной крошкой.

Зрелище завораживало и наполняло восторгом сердце. А потом деревья запели.

Касания листьев друг друга отзывались тоненьким, почти не слышным звоном, ручейки звучащих в унисон мелодий сливались друг с другом, пока не превратились в полновесную, полноводную реку, заполнившую необычной, негромкой музыкой все вокруг.

– Что это? – потрясенно прошептала Аля, невольно сжимая мужскую ладонь и переплетая пальцы.

– Это белоцвет, – негромко отозвался господин Берн, словно опасаясь спугнуть мелодию.

– Эти клены растут прямо над лесным источником силы, и когда происходит выплеск магии, деревья поглощают его, превращаясь в живые конденсаты. Растения не могут быть конденсатами, потому они преобразовываются и изливают магию остальным своим собратьям. 

Рассказ вплетался в мелодию, сливался с ней и становился частью сказки, которую невозможно позабыть.

– Когда весь выплеск будет переработан, клены станут прежними. Это – белоцвет.