Некромантка на факультете таксидермии

А то что это она все в каких-то пастельных тонах ходит, как моль бледная? Нет, понятное дело, для конспирации, но даже конспирация время от времени надоедает, особенно когда… Девушка скрипнула зубами, схватила сумку с конспектами и кивнула своему отражению в зеркале:

– Ну, я пошла.

Отражение согласно покивало в ответ, а соседка добавила немного растерянно:

– Иди-иди. Только не споткнись!

– С чего это я должна спотыкаться? – затормозив у самой двери, Аля недоуменно обернулась на подругу.

– Да я когда в свои переживания погружаюсь, вечно спотыкаюсь, – простодушно откликнулась та.

– И вовсе я не в переживаниях! – бросила Аля и гордо захлопнула дверь.

– Ага, я вижу… – пробормотала Сильва, решив, что за соседкой нужно последить. А еще лучше – проследить. А то мало ли… Словно прочитав мысли хозяйки, Пуся согласно курлыкнул.

Тем временем Аля, вбивая каблуки в дорожку и пылая жаждой мести… ой, то есть работы, мчалась на факультет. Представляя, как она делает какое-нибудь жутко полезное открытие или изобретение, все ее благодарят, а этот, который замдекана Берн, кусает локти от зависти.

Именно так и будет!

– Здравствуй, Рудольфус! – все еще пылая разнообразными чувствами, Аля шлепнула на пол сумку и вытащила планшетку для записей состояния химероида.

Олень диковато покосился на девушку.

– Какая-то ты сегодня странная.

– Обычная, – отрубила Аля и вытащила карандаш из нечаянно продырявленной насквозь бумаги.

Химероид осклабился, показав острые зубы:

– Значит, до этого ты все время пребывала в необычном для себя состоянии духа.

Так вот ты какая: цветочек аленький, а не одуванчик беленький.

Девушка приняла «рабочий» вид, поджав губы и невольно скопировав замдекана Берна.

– Прекращаем болтать, начинаем диагностику.

Рудольфус фыркнул:

– Ну давай, начинай. Только весь лист не изорви, проверяльщица.

Аля фыркнула и со злости еще несколько раз ткнула в планшетку карандашом, со скрипом провела поперек листа, «подчеркивая» пока не сделанные записи.

Как ни странно, зверское расчленение бумаги под заинтересованным взглядом химероида помогло. Выдохнув, девушка заменила сломанный карандаш и порванный лист и в уже более-менее нормальном состоянии приступила к обследованию, механически записывая данные и не обращая на них особого внимания. Только когда шерсть под пальцами показалась мягче, чем была раньше, Аля заинтересованно застыла и, продолжая машинально гладить оленя, всмотрелась в записи.