Некромантка на факультете таксидермии

Прадедушка, то есть господин Райли, так и продолжал относиться к девушке, как к студенту-боевику, проходящему под его началом обучение, а Сильва… Сильва продолжала пожирать влюбленными глазами наставника, не смея настаивать на большем. Единственный, кто периодически изводил «матримониальными» планами что Эдельвульфа, что Сильву, был Рудольфус. Наглый олень не стеснялся комментировать поведение своего создателя и его студента, высказывая свои, далекие от реальности соображения. В том числе о количестве детей, строя предположения об их магическом даре.

Ведь у пары некромант-таксидермист и огненный маг может родиться что угодно – по соображениям химеры, которые тот подкреплял «богатым жизненным опытом». Попытки выспросить про этот самый опыт, что позволял делать подобные выводы, натыкались на презрительное молчание и нижнюю чванливо оттопыренную губу Рудольфуса.

Сильва все больше подозревала, что олень специально так поступает, не желая сближения с ней господина Рута, что вел себя неизменно по-рыцарски: хоть и оказывал знаки внимания, но умело держал дистанцию.

Рыжая горестно вздыхала, но и сделать первый шаг не могла, как и в прошлом, когда поцеловала «статую» только после наглых манипуляций Али, психических и физических.

Сама Аля тоже лелеяла подобные подозрения по поводу Рудольфуса, но олень с видом оскорбленной невинности их неизменно опровергал, возмущенно тряс рогами и грозился перестать допускать к ним, к рогам то есть, с целью чесания. Химера полагал, что это действо должно приводить в экстаз любого, кому оно будет милостиво дозволено, и не допускал абы кого к своей относительно развесистой красоте.

Возможно, подобная уверенность сохранилась после сотни лет пребывания в виде отрубленной головы на стене факультета таксидермии. Но может быть хитрый олень подобным образом искусно подогревал интерес к своей персоне и своим несравненным и единственным в мире рогам. Строго говоря, так и было – ведь все рога уникальны и неповторимы, но не каждый олень умеет их (и себя) подать соответствующим образом.

Вот Рудольфус – умел. Потому Аля и полнилась уверенностью на счет осознанного поведения химера в отношении подруги. И решила во чтобы то ни стало во время практики сломать порочную практику расшаркиваний между прадедушкой и его подопечной, сформировавшуюся благодаря Рудольфусу.

Посему оптимистично уверила подругу:

– Уверена – не напрасно!

***

– Ты слышала? – засевшая в развесистых кустах Аля возбужденно дергала подругу за рукав.