Карты, золото, меч

Через секунду ему пришлось отскочить еще раз, чтобы не попасть под вторую порцию помоев, которыми, судя по всему, метили целенаправленно в него. К слову, Ивейн слышал, что в Распутье, как и любом другом крупном республиканском городе, уже давно существует система канализации но, судя по встречающимся то тут, то там зловонным лужам, многие из местных жителей до сих пор не доверяли высоким технологиям. Или же просто не утруждали себя лишней гигиеной.

– Хм, это всего лишь… Бюротичические заморочки, – слегка нахмурив брови, ответил капитан, сворачивая в узкий переулок.

– Мы еще продумываем все тонкости.

– Бюрократические, – поправил Ивейн капитана стражи, попутно словив от него тяжелый взгляд, который, правда, он оставил без внимания, наблюдая за пролетающей над их головами корзиной с вопящим гремлином.

– Эх, помню, у нас в Академии тоже на второй год тоже ввели пропуска, и как-то раз я… – Гилберт опять открыл дверь к своим многочисленным воспоминаниям, но Ивейн поспешил захлопнуть ее обратно, пока они не погребли их всех вместе с головой.

– Подскажите, вы случайно не знаете, от чего умер наш дядя? 

– Грустная история. Вильгельм покончил жизнь самоубийством, – покачал головой капитан. – Увы, причины столь отчаянного поступка мне не известны. На берегу одной местной речонки рыбак обнаружил только его одежду и предсмертную записку, а тела мы так и не нашли – думаю, его унесло течением.

Шли они уже довольно долго, и Ивейн заметил, что чем ближе они продвигаются вперед, тем громче становится какой-то гул, напоминающий огромный встревоженный улей.

Но не успел он спросить об этом капитана, как, выйдя за угол, они вышли прямиком на ответ.

– Большой Базар – самая крупная торговая площадь Распутья, – произнес Ричард и махнул рукой. – Вперед, здесь мы срежем путь вдвое.

Признаться, за один лишь вид Большого Базара Ивейн мог простить Распутью если и не все, то многое. Казалось, что площадь, наполненная, наверное, всеми возможными созданиями, непрестанно шевелилась, кричала, хохотала, мяукала и торговалась.

Пах базар сотней разных запахов – от вони подтухшей рыбы до сладковатого благоухания пряностей, от смрада серы до тонкого аромата дорогих духов. И все они смешивались в одно неповторимое амбре, которое, без сомнения, можно было назвать духом торговли. 

Поначалу все трое застыли на месте, не решаясь нырнуть в этот водоворот, но вот Ричард без особых церемоний врезался прямо в толпу, расчищая себе путь локтями и руганью.