Слабейшие

Особенно детей много, уж не знаю почему – каникулы, наверное. Все бегают, галдят, смеются – праздники на носу.

Быстро мне надоедает на месте сидеть, улучив момент, сбегаю от своих – пусть дальше молчат, как водяные, а мне скучно.

Иду на лесенках кататься. Хитрые такие штуки: встаёшь на ступеньку, а они тебя сами или вверх, или вниз везут – весело! Только название мудрёное, не запомнилось. А вообще, людские чудеса сегодня что-то часто ломаются – вот уже в третий раз хвалёное электричество погасло, правда сразу почти снова зажглось, но странно всё равно.

Вдруг гляжу: шуба зелёная в толпе мелькает – то там, то тут – и колокольчик звенит. Присмотрелся, и точно: девушка та остроухая – с блокнотиком.

– Эй! – кричу. – Постой!

Не сразу, но замечает, а потом бац! – и вот она уже рядом стоит.

– Ох, привет. А мы... это, тоже тут... – вот чего звал, спрашивается, если даже сказать нечего? – Ты не серчай, что так вышло, ладно? Ваня – он...

Остроухая на меня как на дурака смотрит глазищами своими – голубыми, что небо летнее, – и ничего понять не может.

А потом вдруг как схватит за руку! Я от страха даже дышать перестаю. 

«Всё, – думаю, – влип!» Ну а что? Мало ли чего иностранцы эти умеют: превратит в лягушку, как шубка её цветом, и живи потом.

– Помогьи, прошу!

Много чего ожидал услышать: и про себя и про товарищей своих, но вот такое... И знаю ведь, что это её «помогьи» значит, и что мне за это от Вани будет, но кто-то уже моим голосом отвечает:

– А что делать-то нужно?

– Мама, я хочу белое платье!

– А я собачку!

Это две девчонки рыжие желания свои ажно наперебой выкрикивают, словно соревнуются, кто больше придумает этих самых «хочу».

Мама лишь обречённо кивает и думает о чём-то своём. А я знай себе записываю: то за одной, то за другой, как Остроухая велела. То есть нет, она ещё, конечно, объяснить пыталась, что писать не всё нужно, а только то, что для души. Но поди их разбери, если я половины слов не понимаю. Вот, например, «айфон» – это для души или чего другого? Ну платье, допустим, нет, а собака? Друг человека, между прочим!

Так что пишу всё, уже полблокнота исписал, и карандаш заступился, а детям конца нет.

Ещё Остроухая меня порошком каким-то обсыпала – от него дети и начинают пап и мам своими «хочу» закидывать. Только не всегда он работает. У этой вот мамы три дочки, а болтают только две. Ну наконец и мама замечает, что младшенькая молчит, сама спрашивает:

– Юленька, а ты какой подарок хочешь?

– Папу! – не задумываясь, отвечает та.