Дорога в небо

Скорость оставить нормальную, или для начала поменьше?

-Поменьше. Надо хоть понять, что тут как.

Вновь в паре метров от меня появился мужик с топором. Я даже вздрогнул и поднял руки, готовясь защищаться. Однако, пока мой соперник замахивался, пока шагал в мою сторону, я успел соскучиться. Потом приблизился к нему, обойдя стороной оружие, и схватил за нос.

-Поняла,- раздался голос Яги.- Увеличиваю скорость.

В течение следующих двух часов я без перерыва отмахивался от вооружённых и невооружённых противников.

Сначала они уступали мне в скорости. Если я тратил на них слишком много энергии, старушка меня поправляла, добиваясь минимума движений и силы. Но, несмотря на подобный подход, к концу тренировки я чувствовал себя выжатым, как заморский фрукт лимон. Сходные ощущения я испытывал после учебной схватки со Степаном. Только синяки сейчас отсутствовали.

-Что это с ним?- словно сквозь вату услышал я голос Аркадия Петровича.

-Ищет остатки каши на дне горшка,- сострил ослик.- Говорил я ему: «помой лучше».

Нет, решил облизать. Уже два часа рыщет. Как бы не потерялся.

Я стащил шлем с головы. Вытер рукавом пот со лба.

-Что, уже приехали?- спросил я у поэта, стоявшего в дверном проёме.

-Ещё нет. Санитарная остановка.

-Где санитары?- Ницше вскочил и выглянул наружу.

-Нет никаких санитаров,- объяснил Аркадий Петрович.- Это только так называется, когда надо в кустики углубиться.

Снаружи раздался испуганный крик ЧП Кондратьева. Мы дружно просунули головы в дверной проём.

Из кустиков вышел довольный Мишка. Потом раздалась брань охотника. Тут же она прекратилась. Мы услышали звонкий шлепок, и из тех же кустиков выскочил Грызь.

-Весёлые ребята,- хохотнул поэт.- Я вот что зашёл. Помнится, я обидел тебя, Ницше, своим стихотворением. Вот, решил исправить свою оплошность и сочинил оду ослам.

Ницше уставился на него в ожидании, и Ароз Азорин продекламировал:

Мой ослик дорогой, сколь счастия в тебе,Как будто ты ступил копытом по луне!Препровождаешь жизнь меж мягкою травою.

А если выйдут ослики весёлою толпою,То берегися, враг. Затоптан будешь ты.Хоть элегантны ослики, но парни так горды!Ты ангел во плоти, пускай и беспилотен!Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,Что видишь, все твое; везде, в любом дому,Не просишь ни о чем, не должен никому.

Воцарилось молчание. Аркадий Петрович присел и вопросительно поглядел ослику в глаза.

-Отойди!- рявкнул тот.- За нос укушу!

-Не понравилось?- поэт поднял брови.