Особенности городского снега в зимний период или весна покажет, кто где спал!

Кажется, я могу не переживать по поводу того, что помогла светлейшему…

Я расхохоталась. Злорадно и мерзко, как истинный Шутник. Я могла собой гордиться. Впервые за свою долгую жизнь, я сделала то, что для меня с моей неполноценностью считалось недосягаемым.

Я расстроила планы жителя Парадиза!

***

Светлый пух волос ангела кружил по комнате, челюсть Эля валялась где-то на полу, а я хохотала так, что у меня заболел живот. Поверить в такую удачу было непросто, осознать еще труднее, но я потихоньку справлялась.

Несчастный спасенный продолжал всеми силами изображать глубокое горе.

Мне этот вид, конечно, нравился, но, как и у всех жителей Геенны, у меня была аллергия на ангельский пух. Поэтому, спустя совсем немного времени к моему хохоту присоединился интенсивный чих. Невероятные ощущения: из глаз текут слезы, из носа сопли, живот ноет от напряжения, а дыхание сбилось, честно говоря, я уже с трудом могла дышать. В итоге, ко всему прочему, я начала еще и икать.

- Лиззи, с тобой все нормально? Тебе, что, плохо? – сквозь пелену слез я увидела, что Эль подобрал челюсть и теперь с тревогой смотрит на меня.

Плохо? Кому, мне? Ха-ха-ха!!! Да мне очень, очень, очень хорошо! Мне кажется, что я никогда в жизни так не смеялась!

- Все прекра-а-асно, - протянула я.

Но, видимо, икота, чих и хохот в моем исполнении смотрелись как-то не очень, потому что Эль, кажется, мне не поверил. Надо закругляться, а то еще, действительно, лопну от смеха. Я глубоко вздохнула и… снова расхохоталась.

- Лиз, хватит, ты меня пугаешь! – заныл фейри.

А чего страшного-то? Подумаешь, ржу, как лошадь. Подумаешь, покраснела, как рак. Подумаешь, дышу тяжело, икаю и, кажется, сейчас задохнусь! Уфффф… Я посмотрела на ангела и поняла, что он уже перестал изображать глубокое горе и с интересом смотрит на меня. Врешь, не возьмешь, светленький! Назло не помру.

- Я, кстати, могу помочь тебе, светлейший, - напоследок хихикнув, я посерьезнела и, склонив голову набок, уставилась на ангела.

Ангел фыркнул. Его прекрасное лицо ничуть не испортили давешние стенания и пара месяцев в сугробе.

Он был свеж и светел. Тьфу, гадость. Терпеть не могу красавчиков. Касаниэль, конечно, тоже весьма смазлив, но он при этом не вызывает у меня рвотных порывов, как этот, который в кресле сидит.

- Как ты можешь помочь мне, Шутница? – голос ангела был полон светлой грусти. Ничто не говорило о том, что еще пару минут назад он истерил, словно нежная барышня накануне первой брачной ночи.

- Ну… я могу убить тебя.