Особенности городского снега в зимний период или весна покажет, кто где спал!

- Истинно говорят: коварство демонов не имеет границ!

…я сейчас человек, вообще-то…

- А уж про касту Шутников и говорить нечего! Вы готовы смеяться над всем, что причиняет боль и страдания!

…это он откуда такие сведения взял?..

- Я так надеялся, что ты понимаешь мои чувства! Но стоило нам немного повздорить, как ты…

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!!! Нагнувшись, я подобрала с пола картошину и со всей силы швырнула её в Эля. Попала, к сожалению, в плечо, хотя метила в его тупую башку.

- Больно же! – воскликнул Эль, схватившись за то место, куда я попала.

Я очень надеялась, что там будет синяк. Большой и синий.

- И поделом! – рявкнула я. – И нечего так смотреть! – заметив, что взгляд Эля становится жалобным, я взъярилась окончательно. Он еще смеет мне глазки строить!

- Поделом? – обиженно взревел Касаниэль. – То есть, по-твоему, я еще и в чем-то виноват?!

У-тю-тю, какие мы нежные…

- Ясное дело! Я, жертвуя всеми своими убеждениями, пять кварталов тащу этого бугая на своем горбу, мечтая об ужине, а вместо этого я обнаруживаю запертую дверь! – облегчение спало, и теперь вместо него осталась только злость.

А в свете того, что он обо мне посмел подумать, я была просто в неистовстве. – А  знаешь, чего я за дверью не обнаруживаю? Тебя и жратвы! Вместо того, чтобы…

- Так я ведь и пошел за едой! – заорал в ответ фейри. – Картошку принес, между прочим! Хотел тебя порадовать, неблагодарное ты отродье!

Это кто здесь отродье? Я? Картошку он принес, видите ли… Надо было утром ее принести, и никакой ссоры и не было бы.

Мне стало обидно. Чтобы это скрыть (в отличие от Касаниэля, я предпочитала не строить жалобные глазки, а сразу давать сдачи), я вскочила с кровати и бросилась на напарника с кулаками.

- Ты кого отродьем назвал? – шипела я. – Ты сам, знаешь кто? Крылатый придурок, который портит мне жизнь своей непроходимой тупостью! А еще ты…

- Хватит уже орать, Лиз! – Элю, кажется, надоело мое сквернословие. Он схватил мои руки мертвой хваткой и поднял их у меня над головой.

 – Или мне звать тебя Зякой?

Эти слова заставили меня отшатнуться от напарника. Попытаться, по крайней мере, потому что Эль держал крепко.

- Мне звать тебя Зякой? – снова спросил он. И глаза такие… злые и виноватые одновременно.

Я промолчала, не зная, что сказать. Кажется, нас обоих опять не в ту степь понесло.

- Я, конечно, очень извиняюсь, но вы, молодой человек, явно можете называть ее Зякой.