Бежать-колдовать

Впрочем, чего это я. Вы, наверное, голодны?

Спорить Дик не стал, заказал еды и уселся за самый целый и крепкий на вид столик. Недалеко от него бард с вдохновенным видом мучил лютню.

– Такой восторг! – сообщил он, поймав взгляд Дика. – В этой дыре мало что происходит, разве что крестьяне набьют друг другу морды. А вчера, вчера была поэзия, поэзия! – нездоровый огонек в его глазах зажегся еще сильнее. – Нет, это, без сомнения, трагедия, но какая изящная! Так и рождается искусство.

Давно на меня не накатывало столь потрясающее вдохновение! Не хотите ли послушать?

Пришлось вежливо отказаться, поспешно дожевать еду и отправиться к выходу. На улице о вчерашнем происшествии не напоминало вообще ничего. Светило солнце, пели птички. Извозчик Грубер лежал в телеге и лениво покусывал травинку.

– Эй, – позвал его Дик, разворачивая карту. До Высьгорода, пожалуй, далековато, а вот до ближайшего крупного населенного пункта можно было и прокатиться за умеренную плату.

По самым скромным прикидкам, топать никак не меньше двух суток, а оттуда и того больше, так что сократить путь было бы совсем неплохо.

– Чего изволите? – откликнулся извозчик.

– Сколько монет за поездку вот сюда? – Дик ткнул пальцем в карту, поскольку название города неизвестный картограф приписать поленился.

– Нисколько. Потому что я туда не поеду, сир Тоби мне потом голову отвернет за долгое отсутствие. Да и опасное это дело, там своих извозчиков хватает.

Встретят потом на тракте, проблем не оберешься.

Настаивать и повышать прайс Дик не стал – средство платежа требовалось экономить: Аурус явно не привык разбрасываться деньгами, так что монет оставалось впритык. Оставалось только вздохнуть и, помахивая посохом, пойти дальше на своих двоих.

Деревенька жила своей жизнью. Крестьяне, не разгибаясь, тусили в огородах. Дети постарше развлекались там же, те же, кто помладше, носились кругами вокруг Дика, вопя «Волсебник! Волсебник!».

Он подумал, не показать ли им пару магических штучек, но, памятуя о своенравности посоха, изменил решение. Не хватало еще ненароком геноцид мирного населения устроить. После такого сразу можно будет идти сдаваться стражникам и мыть шею, чтоб не было стыдно перед палачом.

Наконец, деревня кончилась, и церемониальная процессия отстала. Дальше Дик пошел в тишине.