Бежать-колдовать

Невежливо с твоей стороны, не находишь? Вот, пришлось на фелетон звонить. Сложно это сделать отсюда. Даже не представляешь, насколько.

Голос шел из трубки, губы отражения шевелились в такт словам. Враждебности в нем, однако, не было.

– Что? Кто вы, что вам надо?

– С удовольствием расскажу, только перестань заниматься ерундой и подойди к своему отражению.

– Зачем?

– Ну что значит зачем? – голос, казалось, звучал утомленно, словно ему приходилось объяснять маленькому ребенку, почему совать руки в огонь – плохая идея.

– А как я иначе попаду в твой мир?

Ну, здравствуйте. Приехали.

Дик ошалело помотал головой и попытался закончить вызов. Успехом это не увенчалось.

– Не дури, – голос посуровел.

Дик предельно ясно понимал, что это плохая идея. Отвратительная. Пускать неведомую хрень в свой мир не могло означать ничего, кроме кучи проблем. Почему-то особенно гнусной эта идея казалась перед выходными. Ну ладно, утром понедельника. В крайнем случае – вечером воскресенья. Перед работой.

Чуть дыша и еле переставляя ноги, Дик мелкими шажками приблизился к телевизору и попытался прокрасться мимо него к двери.

Бежать!

Но что-то толкнуло его в спину, и он со всей силы и совершенно не героически впечатался лицом в матово-темное покрытие экрана.

Глава 2

Дик открыл глаза и обнаружил, что ничком валяется на полу. На скуле наливался здоровенный синяк, голова кружилась. Комнату наполняли клубы розоватого дыма, сплетаясь в причудливые фигуры. В центре комнаты, на стуле, закинув ногу на ногу, восседало его отражение (выглядевшее теперь, впрочем, весьма реальным), и, посматривая на Дика, с весьма самодовольным видом покуривало длинную изогнутую трубку.

Одет его двойник был, мягко говоря, странно – не в пример тому, как выглядел, будучи отражением. Зеленоватого цвета, отороченный золотом, но весьма поношенный длинный плащ, потертый коричневый широкий пояс с несколькими плотно набитыми чем-то кожаными мешочками, сбоку длинный нож в кожаных же ножнах. На ногах широкие штаны свободного кроя и длинные, с голенищами почти до колен, видавшие виды сапоги. Сбоку от незнакомца стоял изящный деревянный посох, верхняя часть которого заканчивалась скрюченными когтистыми пальцами, похожими на птичьи и крепко удерживающими набалдашник, в качестве которого выступал, переливаясь, и сверкая, идеально круглый, с куриное яйцо, синеватый камень. Посох, пожалуй, был единственным предметом незнакомца, который выглядел совершенно новым.

– Присаживайся, – предложил незнакомец.