Медвежья услуга

– Всё это любопытно, Гурн, и ты хороший рассказчик, – заявил один из воинов, молодой Бимлифур, – и ты прав, что история выглядит не вполне обыкновенной. Но твои слова не убеждают меня в том, что этот медведь – непременно берсерк.

Бимлифур был высок для гнома, широк в плечах, длинноног и довольно гибок, и охотно использовал это преимущество в драках. У Бимлифура еще не выросла густая борода, потому он не имел полного голоса в команде, но все ценили его за острый ум и умение подмечать необычные вещи.

– Ты говоришь верно, – согласился Гурн, – но дай мне досказать! Когда медвежачьи поведали о своих наблюдениях конунгу и сказали, что это самый странный зверь, с которым им доводилось иметь дело, конунг стал бледен и хмур, затем пришел в волнение и обругал их, пообещал выгнать и взять на их место других медвежачьих, которые лучше знают своё дело.

Одна же из дочерей конунга, очень молодая и не слишком умная эльфийка, слыхала этот разговор, и потом со смехом поведала медвежачьим, что доверенный им зверь – вовсе не зверь, а заколдованный гном-берсерк. Что он был продан конунгу собственным родичем, который хотел поквитаться с ним за какую-то обиду, и что на его ошейнике закреплена пластина с давним гномским заклятием, которое усыпляет разум берсерка и не позволяет ему снова превратиться в гнома. И медвежачьи задумались над словами эльфийки, поскольку на ошейнике необычного зверя действительно была закреплена серебряная пластина со странными письменами, о чем дочь конунга не могла узнать сама, ведь никто из домочадцев не осмеливался подходить к медведю близко.

Собравшиеся выразили возмущение таким вероломством, однако признали, что подобное могло произойти: всем было известно, что родственная вражда способна вынудить на гнусные поступки даже достойнейших гномов, и что еще не повсюду забыт древний гномский язык заклятий, при помощи которых можно творить ужасные вещи, и что серебро, укрепленное таким заклятьем – единственное, что может быть сильнее берсерка.

– После этого, – добавил Гурн, – медвежачьи несколько раз словно невзначай упоминали при конунге о берсерках, и всякий раз он бросал тревожный взгляд в сторону медвежьего загона. В конце концов медвежачьи убедились, что дочь конунга говорила правду, и решили покинуть эти края сразу после праздника Глевэля Сильного, поскольку опасаются берсерка и того, что может произойти в будущем, если выбитое на пластине заклятье вдруг потеряет силу.