Сила есть!

Маленький игрок выплыл из прострации, театрально развёл руками и руками искусно изобразил пантомиму: лошадью? Ходить? А куда? И что будет с ферзём, которого этот конь прикрывал? Ну, так куда же ходить?

Небольшое представление пришлось по нраву зрителям, но прошло мимо адресата. Голодный Стась уже повернулся к Заане.

– Съешь чего-нибудь? – поинтересовался он, надеясь, что получив согласие и сам порядком подкрепится.

Увы, его надежды не оправдались. Заана, вместо ответа, восторженно уставилась... мимо героя. На финальные мазки шахматной драмы.

Вопрошающий игрок, повторил задумчиво «съешь чего-нибудь», и с заметным просветление на лице, сбил конем белую пешку в самом центре оборонительных редутов врага. Противник не задумываясь съел ферзя и … сам впал в глубокую задумчивость, когда черный слон, метнулся с одной стороны доски на другую. Тоже подставляясь под жертвенный удар. Вот только брать его было нельзя. Совсем нельзя. Потому что белые тут же отыгрывали не только ферзя, но ещё и ладью, и коня и слона и… и это как минимум.

И не брать тоже было нельзя, примерно по той же причине. Картина мира поменялась. Теперь маленький игрок сидел лучась довольствием, а его противник съежился почти до размеров противника и погрузился в глубокую задумчивость. Которая, с каждой секундой своего существования, становилась все более и более мрачной.

Часть зрителей смотрела на шахматное поле, смакуя позицию. Конь и слон почти расчистили дорогу своей ладье, только что надёжно закрытой их телами. Теперь её закрывал только другой слон, готовый с темпом[iii] вырваться с душной вертикали.

А дальше, конь выигравший жалкую сдвоенную пешку за ферзя, оказывался линией поддержки для неудержимой ладьи. А сейчас тоже не стоял без дела, отнимая у вражеского короля последнее поле, через которое тот мог бы скрыться при неизбежном шахе. Красота, от которой не хотелось отводить взгляда.

Но всё же часть зрителей больше смотрела не на «поле боя», а на Стася. Кто с искренним восхищением, а кто и с плохо затаённой ненавистью.

Ставки на игры всё-таки зло. Но у зла, на огромного здоровяка в компании с жрицей чтимого Ордена, явно не хватало решительности.

Надо ли говорить, что никто, кроме многоопытного трактирщика, не обратил внимания, как некто в балахоне, змеиным движением выскользнул из-за столика и растворился в уличном зное за дверями трактира. Но трактирщик на то и был опытным, чтобы никому не показывать и тем более не рассказывать о том, что он видел или не видел.