Профи

– Видок у тебя, Стасик! Пил, поди, всю ночь?

– Хуже, слушал пьяные вопли да от шлюх отбивался.

– С этими, что ли, ехал? – и указал на стайку обалдевших пузатых мужиков с галстуками набок, растерянно озирающих привокзальную площадь. Еще не осознавших, где они, зачем они и, вообще, кто они такие.

– С ними, родимыми.

– Да, не оскудела Русь-матушка дураками. Поехали.

«Стальной конь» Степаныча ждал нас на стоянке у вокзала, скромненький такой серый «вольвешник».

– Шикуете, – заметил я, забираясь на переднее сиденье.

– Давно ты, Стас, в столицах не был, позабыл, как люди живут.

– Куда едем?

– Ко мне, мои все на даче, нам никто не помешает.

– А как у вас вообще дела? – и я покрутил в воздухе указательным пальцем.

– Нормально, регулярно проверяюсь.

– И точно нормально. – я достал из кармана небольшой приборчик, очень напоминающий миниатюрный мобильник, и посмотрел в окошечко индикатора. – Действительно, горизонт чист, даже странно. – достал второй приборчик и сунул его в пустующую подставку под телефон на передней панели.

 – Береженого бог бережет.

– Логично. – мой собеседник, в свою очередь, достал из портфеля аналогичное устройство и продемонстрировал мне. – Чисто.

– Тогда излагайте.

– Тебе предложат работу. – он ловко вырулил со стоянки и влился в не слишком густой утренний поток машин. – Подробности узнаешь у моего шефа. От этой работы ты не откажешься.

– Это с каких пряников?

– А вот об этом я и хотел с тобой поговорить.

– Интересно.

– Сейчас тебе еще интереснее будет. Ты Женю Степанова помнишь?

Я прекрасно помнил Женю Степанова. В восемьдесят шестом в Афгане он был начальником дивизионной разведки на юго-востоке страны, а я, тогда еще молодой и зеленый советский военный разведчик, притворялся в той же дивизии прапором, помощником шифровальщика. Туда меня послали вычислить «крота» в штабе дивизии, сливающего информацию одному милому человеку по имени Хайят, что на фарси означало «жизнь».

Этот дядя, в прошлом – военный летчик, командовал бандой численностью до трехсот сабель и прославился тем, что обожал лично убивать захваченных в плен наших солдат и офицеров, предварительно от всей души над ними поизмывавшись.

«Кротом» оказался душка-военный, начальник одного из отделений штаба дивизии, такая жадная хитрожопая гнида в чине подполковника, кроме всего прочего, однокашник по училищу и личный друг комдива.