Профи

– Давно собираюсь спросить: откуда у вас мозоли на ладонях? Грядки, что ли, вскапываете на досуге?

– Гирьки поднимаю, – смущенно улыбнулся олигарх.

– Гирьки – это хорошо. Ладно, начнем работать.

И мы начали.

Через час я покидал гостеприимный дом, куда вломился без приглашения.

– Все запомнили?

– Товарищ подполковник, – голосом обиженного дембеля протянул Крупин, – Вы уж меня совсем за идиота не держите.

– Товарищ младший сержант, – голосом коменданта стольного города Кислодрищенска отчеканил я, – в нашей работе мелочей не бывает.

 – И уже нормальным тоном продолжил: – Ситуация, Петр Николаевич, достаточно серьезная, но шансы на успех у нас есть. Главное, постарайтесь не показать окружающим, что вы знаете о прослушке. Звоните мне только по этому телефону, обязательно включив вот этот приборчик.

– Даже из собственного сортира?

Интересно, это у него всегда лексикон такой или он службу вспомнил?

– Именно так. Во-первых, там тоже может быть что-то установлено, а во-вторых…

– Что во-вторых?

– Во-вторых… Тишина в студии! – Я выключил глушилку и поднес аппарат к его пиджаку.

Загорелась красная лампочка. – Вот видите, ваш гардероб тоже весь в «клопах». Придется некоторое время потерпеть эту гадость. Звоните мне только в экстренных случаях. Если надо, я сам выйду на связь. Однако загостился я что-то. После моего ухода ждете десять минут, потом отключаете прибор и баиньки. Кстати, за что у вас орден Красной Звезды?

– Вел огонь из подбитого «духами» танка, уничтожил огневую точку противника.

– Этих мы тоже уничтожим. Все, мне пора.

– Может, на дорожку? – Он кивнул в сторону бара.

– Сейчас не могу, вот когда все закончится…

– Литр приговорим, – потер руки младший сержант-олигарх танковой службы.

– Обязательно. – И я выскользнул из спальни.

Путь от Валентиновки до железнодорожной станции Щелково я проделал легкой физкультурной трусцой, уложившись в сорок минут. На заасфальтированном пятачке у билетных касс, где во времена оные посреди никогда не пересыхающей лужи находился знаменитый на всю округу пивняк, любовно прозванный аборигенами «Малой Землей», стоял грязно-зеленоватого цвета старый «москвичок», помнивший еще перестройку с ускорением и идиотическую трезвость с, мать ее, гласностью.

За рулем сидел типичный лох и пялился в никуда. Я сел рядом с ним, и лохов в машине стало вдвое больше.

– Еще раз здравствуй.

– Физкульт-привет.

– Я у тебя сегодня заночую?

– Бога ради.