Охотники за Хлебом

Следующим своим угрожающим высказыванием Брэдхантер подтвердил мои догадки:

- Я всё слышал, что вы затеяли с твоим старшим братом. Я так и думал, что вам не следует доверять.

- Нет, нет, ты не так понял! Мы против тебя ничего не имели, мы просто хотели обвести Чёрненького вокруг пальца, мы… - попыталась оправдаться я.

Я лепетала больше от страха за животное, чем за себя. Глупо получилось.

- Теперь это уже не имеет значения. Потому что я тебя убью. А потом твоего брата. А потом скроюсь с единорогом до завтрашней ночи.

Не получив единорога от Чёрненького, Тик-Так его сотрёт в порошок за нарушение договора. Зато Тик-Так получит потом селезёнку единорога от меня, Беленького, и наградит меня. А я убью двух зайцев: получу награду от Тик-Така и избавлюсь от Чёрненького, уха-ха-ха-ха! – закинув голову, засмеялся он.

Я была настолько ошарашена выясненным открытием, что совершенно забыла, что мой живот через несколько секунд должен схлопотать порядочную порцию свинца. Которой вполне хватит на то, чтобы показать мне доказательство или опровержении теории о том, есть ли жизнь после смерти.

- Беленький… Так ты – Беленький?!

- Он самый! А теперь – гудбай, оревуар и ауфидерзейн, мадам Хлебодура! – ухмыльнулся знаток иностранных языков и стал нажимать на курок.

«Вот как я – из огня, да в полымя. И угорзадило же меня, прошедшую сотни боёв с демонами, сейчас подохнуть от шальной пули какого-то психа!» - успела подумать я и твёрдо уверилась в убеждении, что это моя самая последняя мысль.

Но зажмуриться я не успела, то ли от чрезмерного страха, то ли наоборот от чрезмерной смелости, предпочтя смотреть самой Смерти в гномью вероломную рожу. Это и позволило мне узреть, что было дальше.

А дальше было всё очень просто: единорог, уразумев, что за ним никто не смотрит, предпринял определённые действия. Да, он находился на коротком поводке у Хлеба Беленького, но как и всякая собачка, имел поле для манёвра, чем и воспользовался, и в следующую долю секунды, прежде чем должен был прозвучать обрывающий мою беспутную жизнь выстрел, рог единорога впиявился ровнёхонько в задницу этому лже-хлебохантеру, прямо как укол заправского фельдшера.

Дёрнулась рука снайпера, выстрел прозвучал, оглушив меня одновременно с громом – ведь дождик-то всё лил, подсуропила ж нам сегодня погодка! А после грома, наслаивая на него звук, раздался дикий вопль раненого в причинное место Бутера.