Зай по имени Шерлок

«Деньги ты приходить клянчить», – зло подумал я, расправляясь с куском рыбы. Хитрый хорек явно разболтал зайцу при встрече, что Шерлок Зай щедро платит за пустую болтовню. Или Хорео сам поспешил сообщить зайцу о возможности заработать из желания поиметь лишнюю монетку за наводку. Вернее всего, второе.

Я перехватил веселый взгляд Шерлока Зая и понял, что мой друг думает о том же. Ван, оторвавшись от еды, посмотрел на нас и нахмурился.

– Нет-нет, вы не так моя понимать, совсем не так, – запротестовал он. Сообразительности ему было не занимать.

– Моя не интересовать деньги. Я хотеть мстить больсой ворон. Осень нехоросый ворон, осень.

Старый заяц покачал головой и опять уткнулся мордой в салат, сноровисто работая лапой.

– Мы вас внимательно слушаем, уважаемый Ван, – произнес Шерлок Зай, когда пауза слишком затянулась.

– Да-да, – опомнился гость, вскинув длинноухую голову. – Моя просить просения, моя не кусать два дня.

– Вы ешьте и рассказывайте.

– Хоросё! Оцень хоросё! Спасиб… – Но Ван Заись не стал есть и немного отодвинул тарелку.

Непонятно, обиделся или решил сначала покончить с делами. – Васа спрасивать – моя отвецять.

– Ну что ж. – Шерлок Зай задумчиво посмотрел на Вана; тот – как-то наивно и преданно – на сыщика. – Расскажите, пожалуйста, с чего все началось.

– Нацялось оцень нехоросё, оцень. Больсой ворон прилетать и садиться на ветка над мой дом. И гадить, гадить, и орать, оцень громко орать. Я просить ворон: улетай! – но ворон смеяться и опять орать. Ворон прилетать каздый день – орать и гадить.

Я уставай от его, крицять, ругаться, свырять камень, много камень, но ворон не улетай. Я заловаться полиция. Их смеяться над моя, оцень смеяться. Нехоросё, – покачал головой Ван и смахнул навернувшуюся крупную слезу.

– Действительно, ничего хорошего, – угрюмо пробормотал Шерлок Зай.

– Потом приходить полиция и забирать моя. Совсем забирать. Находить мой дом какой-то сыр. Но я не кусать сыр! Совсем не кусать! Зацем мне цюзой сыр? Я есть цестный заясь. Я не красть, никогда не красть! А они говорить: старый Ван – вор! И сазать моя тюрьма! – Ван Заись в ярости хватил кулаком по столу.

– Успокойтесь, господин Заись. Мы понимаем ваше негодование.

– Когда моя выходить из тюрьма, мой дом зить другой. Совсем другой. Я его выгоняй, а он не уходить. Смеяться над старый заясь. Оцень нехоросё! – продолжал Ван, распаляясь все больше.

– Успокойтесь и ешьте салат, прошу вас.

– Спасиб, – плаксиво шмыгнул носом Ван Заись. – Хоросё! – но есть не стал.