Зай по имени Шерлок

– Может, скажете, господин Кряк, что смешного вы усмотрели в моем облике и положении, тогда мы посмеемся вместе!

– О, прошу прощения, инспектор. – Я с трудом спрятал улыбку. – Дело вовсе не в вас. Но, видите ли… – Я замялся, не зная, как толком объяснить свое поведение.

Листрейд в ожидании объяснений пожирал меня здоровым глазом.

– Видите ли, дорогой Листрейд, – выручил меня Шерлок Зай, отложив газету на подлокотник кресла и поднявшись, – это моя вина. Дело в том, что за минуту до вашего появления я описал вашу внешность и настрой, что, подозреваю, и послужило причиной смеха господина Кряка, никоим образом не желавшего оскорбить ваши чувства.

– Не понимаю, – пожал плечами Листрейд. – Что такого забавного в моем настроении и виде? И что вы ему, собственно, наговорили?

– Правду, инспектор, только правду. У вас повреждена задняя нога, забинтована передняя, подбит глаз и вы пребываете в очень дурном расположении духа.

– Это так! Но что здесь смешного? Честного лиса едва не покалечили, задета честь мундира, преступников взять не удалось, а вам смешно?

– Успокойтесь, инспектор, прошу вас.

– Не… откажусь. Хотя, мне кажется, уже слишком поздно.

Вспомнил-таки! А я уж думал, у него не осталось ни грамма совести: заявиться на ночь глядя в чужой дом, не поздороваться да еще требовать к себе почтительного отношения. Я бы с удовольствием выставил Листрейда за дверь и преспокойно отправился спать, но Шерлок Зай решил иначе.

– Ни в коем случае! – запротестовал он. – Сейчас Уотерсон все организует, не правда ли, друг мой?

Мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться на кухню, поставить на плиту чайник и достать из погреба жбан сметаны, которую мы держали исключительно для гостей.

– Но каким образом вы так точно смогли описать мою внешность, даже не видя? – спросил Листрейд, несколько успокоившись. – Верно, один из ваших хитроумных трюков.

– Никаких трюков, уверяю вас, инспектор.

– Ни в коей мере! – поспешно заверил Листрейд. – А все-таки?

– Раз вам так интересно, могу сказать. Во время вечерней прогулки я встретил нашего общего друга Хорео. Он и рассказал мне историю ваших злоключений. А поскольку Хорео сопровождал вас в травмпункт, то, разумеется, он видел, как вам смазывали глаз и бинтовали лапу.

Меня, прислушивающегося к разговору из кухни, в очередной раз постигло разочарование.