Шпионка в академии магии

Тот вопрос, что для Академии я немножко старовата, никого не смутил — поступают сюда и в сорок лет, хотя магию открывают всё чаще у тех, кто пока ещё не окончательно поверил, что их мир — единственный возможный и самый правильный из миров.

Однако по здравом размышлении шеф признал, что в своём облике я буду несколько выделяться среди остальных — у меня нормальный для моих тридцати лет высокий рост, худощавая фигура, потому как с такой работой шоколада под одеялкой особо не поешь, рыжие волосы ниже плеч и неутолимая страсть к красной помаде.

В общем, шеф сказал: «Нет». Волосы разрешил оставить, остальное всё — вон. Даже фена с собой взять не дал. Удалось спрятать только набор киролийской мимикрирующей косметики да пару туфель на каблуках.

Вместо этого из казённого фонда был выделен магический преобразующий жезл, который позволяет принимать чужую внешность раз в сутки. Очень хотелось спросить: а два — никак? Потому как «один раз в сутки» подразумевает, что я буду превращаться в тыкву каждый раз, когда часы пробьют двенадцать.

Где мне его читать, когда в этой проклятой академии в общаге все блоки на пятерых? По две комнаты: на двоих и на троих, и один санузел на всех. Предполагалось, что мои «родители» выкупят мне комнату целиком, но что-то пошло не так — как всегда.

Стоило мне первого сентября разместить чемодан на кровати, выудить оттуда чайник, подключить к розетке и начать кипятить чай, как в дверь раздался стук, и комендант — высокая худощавая женщина по имени Абигейль Маршман с тёмными волосами и постным лицом — сообщила, что хочет познакомить меня с новой соседкой.

— Маргарет Трен. А это, — она ткнула на меня, — Эрнестайн Милтон. Надеюсь, вы подружитесь.

Три фальшивые улыбки озарили комнату своим светом. С каждым мгновением они сияли всё ярче, пока, наконец, одна из лампочек не взорвалась — лицо мисс Маршман мгновенно стало таким же постным, как и было в то мгновение, когда она вошла.

— Размещайтесь, — распорядилась комендант, — у меня есть ещё дела.

Мы с Маргарет остались вдвоём. Она стояла неподвижно в дверях, я — около единственного стола, чайник на котором уже начинал закипать.

Меня изменили не слишком сильно. Добавили немножко девчачьей плотности моему излишне худощавому телу, поубавили рост, ну и так, по мелочи — сделали более круглым лицо, удалили загар.