Принц-полудурок. (Не хотите на трон Ваше Высочество? Корона и прочие неприятности.)

Зачем отцу понадобился мой… портрет? 

А главное, с чего он решил, что я буду по несколько часов сидеть статуей, перед художником?

- Потому что, перед свадьбой всегда пишутся отдельные портреты жениха и невесты, а после, уже один совместный. И поскольку процесс это не быстрый, начинать нужно сейчас.

- Да? А почему тогда его не пишут с моей невесты?

- Потому что, в отличие от тебя, она подготовилась заранее.

Интересно, заранее – это еще к свадьбе с Джарвисом? Хм… а ведь его начинали писать. Точно! Он даже отложил из-за этого свои тренировки.

- К тому же, тебе не так много придется сидеть. Часть работы была сделана, еще с…

- Нет! – неожиданно даже для себя, я перебил маму. А когда она удивленно вскинула бровь, сказал: - Я согласен на портрет. Но только если его будут писать с нуля, и так, как я захочу!

В глазах королевы появилось сомнение. 

- Клянусь, что не буду ничего выкидывать или тебя как-то позорить. Но только если портрет будет написан на моих условиях.

В комнате повисла тишина. Не то что бы мать мне не верила… но она достаточно хорошо знала, чего мне будет стоит просто сидеть перед художником.

- Что ж, я постараюсь это сделать, - наконец сказала она, направляясь на выход из комнаты. Только на пороге обернулась и попросила: - Не уходи пока из дворца. Знаю ты мальчик самостоятельный, но я волнуюсь. Особенно в свете последних событий.

О да! После покушения на Виолетту отцовская паранойя вышла на новый виток, и теперь даже по саду курсировал стражник, ночью – два.

Кстати, о Гайслере я маму все-таки расспросил.

Мастер, который уже лет двадцать писал для короля был… говоря откровенно – ушибленный на голову! Нет, бесспорно, он был гением! Но со странностями. Так он даже короля писал только в своей студии, практически не выходя оттуда. А еще имел обыкновение жечь неудачные картины. Так что из той части замка, где находилась его комната и мастерская, люди исчезли достаточно быстро. Особенно после небольшого пожара, когда мужчина пытался засунуть в камин картину, раза в два больше этого самого камина и в три - художника.

Сейчас я впервые был в его мастерской. Последний раз меня рисовали лет в семь, тогда придворный художник был совсем другой и рисовал он нас (портрет был групповой) там, где приказал отец.

- А? Кто тут? – из-за одного из мольбертов высунулась всклокоченная голова. Помимо съехавшего берета я успел разглядеть только густую бороду в пятнах краски.