Бесконечная духовность: между Раем и Адом

— Вот «Сад очищенной девы», — он указал на заросший сорняками участок, где из земли торчали покосившиеся статуи, — а вот «Холмы высших», — он обернулся, жестом указывая вдаль, обводя пальцами строгость и стильность данных сооружений, больше похожих на груду камней.

— А вот и ученики торчат, как всегда, ничего не делая, — хмыкнул Диальдо, кивая в сторону группы мужчин в серых одеяниях.

— Эй, Мафусаил, вечером че, мутим? — крикнул он одному из них.

— Да, как всегда! — отозвался тот.

— Заметано!

Ритмейстер обернулся ко мне и подмигнул.

— А имя-то у тебя есть? — спросил я, осознав, что до сих пор не знаю, как зовут моего странного гида.

— Ясен красен, — сказал спутник и представился. — Диальдо.

Ритмейстер протянул ко мне свою ладонь. Коснувшись ее, я на миг ощутил нестерпимую печаль и боль, которую несло в себе это существо.

— Странно! И почему я этого не замечал раньше? — пробормотал я, протягивая свою руку. — Мартин. Очень приятно!

— А мне-то как! — Диальдо подмигнул. — Теперь у меня есть официальный повод портить тебе жизнь.

.. то есть, показывать райские красоты!

Пройдя несколько десятков шагов, он повернулся, показывая пальцем на огромное здание на жухлой лужайке, укрытой кучами мусора и грудой искореженных ограждений.

— А это резиденция «Колизей восходящих».

Я обернулся, недоуменно моргая.

— Как, как?

— Ну, восходящих. Там все свежие появляются, когда помирают, — пояснил Диальдо с таким видом, будто рассказывал о прибытии автобуса на конечную остановку.

Я вздрогнул, снова вспомнив запах пепла и нестерпимую боль.

Опустил руку и потер то место, где всего пару часов назад была сплошная рваная рана.

— Что, воспоминания нахлынули? — усмехнулся Диальдо. — Не переживай, скоро привыкнешь. Здесь все привыкают... рано или поздно.

— Ладно, погнали! Горло промочим, а то чет подсушивает немного, — он резко сменил тему.

Мы подошли к дереву, Диальдо поднес руку, на которой засветилась загадочная печать, и приложил ее к дереву. Крона наклонилась, и на ней появился поднос с чаем.

Да, именно с чаем в стаканах, который мы так привыкли видеть в поездах и который так усердно предлагают кондукторы.

— Бери, че стал? Или ждешь, пока он превратится в нектар бессмертия?

Я протянул руку и взял обжигающий стакан с чаем, который паровал и нес приятный запах мяты и чабреца.

— А это что такое? — я указал на печать, которая уже потухла и только слегка светилась.

— Че, че? Карта.

— Эмм...

— Ну, кредитная по земному... дебитовая, — закатил глаза Диальдо.